Вскоре (еще до возвращения Эльзы) я познакомилась с ее мужем – живописцем Георгием Матвеевым (1910-1966). Талантливый, остроумный человек, превосходно воспитанный, так же как Эльза, он любит русских декадентов: Гумилева, Ахматову. Сам пишет стихи подстать инженеру Петру Терентьеву. Матвеев рассказывает мне, как в 1941 году по поручению Союза художников Латвии он стал гидом Веры Мухиной, приезжавшей в Ригу для участия в конкурсе на памятник Яну Райнису... Она приглашала его к себе в московскую мастерскую... Расспрашивал меня об Эльзе, он так и не понял, за что ее могли арестовать. Ведь она всегда была в Академии и Союзе художников "на передовом фланге", получала первые места на конкурсах и имела государственные заказы?!
"Когда ее забрали в июле 1949 года, то в мастерской на улице Стабу остался отлитый в гипсе бюст Александра Пушкина, она готовила его к юбилейной дате поэта... Мечтала отлить в бронзе... В то время я был дружен с народным артистом Русской драмы, пушкинистом Юрием Юровским. Он охотно приобрел у меня эту скульптуру и пообещал, когда вернется автор, вернуть ее..." Прощаясь с Георгием Ивановичем, я выразила уверенность, что Эльза непременно "вернется" к нему...
- О, вы, юное дитя, еще не знаете свою подругу, - сказал он грустно, улыбнувшись. – Эльза не умеет прощать, но она умеет красиво "уходить" без ссор, упреков и даже без предупреждения... Вот так просто, однажды вернувшись в свою мастерскую на улице Суворова, я не застал ни ее, ни ее вещей и даже записки с адресом... Вот так, а глубокий след в душе оставила на всю жизнь...
В июле 1955 года Эльза Карловна появилась на пороге нашей рижской квартиры... Появилась налегке – в тапочках. "С прошлым, тем более лагерным, необходимо прощаться без сувениров", - объяснила она – и, увидев на своем старинном серванте лагерную скульптуру "Мать с ребенком", да еще с приклеенной головой (посылку, очевидно, проверяли!), Эльза решительно заявила: "Ее следует выбросить – долой с глаз"... Но тут заступилась моя мама: "Это мой дорогой подарок..."
До получения документов (мне – об амнистии, Эльзе – о реабилитации) мы жили на улице Райниса в квартире репрессированных в 1941-м родственников мамы нелегально. Но никто из моих кузин, боявшихся любого звонка в дверь, не протестовал. Эльза была из того же сословия, что и их родители, и к ней они относились с особым уважением и более того – она всегда была почетным гостем за их праздничным столом...
В 1957 году из Амурской области вернулась осиротевшая семья сестры. Вернулась с прибавлением семейства – родилась дочь Ирена – общительный, жизнерадостный ребенок... "Боже мой, как постарела моя Риташа! – сокрушалась Эльза - Но где жить? – Моя мама предложила "пока суть да дело" ночевать у нее в служебной комнатушке на Рижском взморье (мама работала в доме отдыха в Майори на улице Лиенас 9).
