Мой пароль – острый топорик – привел меня в Даугавпилс. Оказалась я там с единственной целью: поближе узнать как жила и трудилась Фелиция Осташева и ещё о чём-то неизъяснимом. Почему, как только произнесёшь её имя, лиц людей касается какое-то нежное восторженное сияние.
Иду по улицам Даугавпилса и думаю: если бы год назад она шла бы мне навстречу по улице, узнала бы я её? Выделила бы её среди прочих прохожих? Может быть и моего лица, к собственному удивлению, коснулась бы искра света?
...Даугавпилс, улица Райниса, 6. Средняя школа.
Уже издали увидала в конце улицы большое белое здание. Наверное, на самом берегу Даугавы.
Совсем недавно начался учебный год. Во дворе школы встретила несколько учителей.
– Будьте добры, не могли бы вы рассказать что-нибудь поподробней о своей бывшей коллеге Фелиции Осташевой?
И снова в глазах их знакомый блеск.
– Чтобы лучше узнать о ней, обойдите весь Даугавпилс вдоль и поперёк, а может быть и ещё дальше... И услышите всюду только слова благодарности, – таков был ответ.
Какая-то седая учительница-пенсионерка разговаривала с группой подростков. Видимо, пришла навестить свою бывшую школу. Услыхав мой вопрос, подошла ко мне.
– Долгие годы я была знакома с Фелицией Викентьевной. Мы вместе работали, были... Да, в двух словах ничего и не расскажешь, – чуть взволнованно она запнулась, как будто целый шквал воспоминаний обрушился на неё. Но потом сердечно предложила: "Пойдёмте со мной! Вы будете спрашивать, а я – рассказывать".
Она повела меня мимо дома на берегу Даугавы, где многие годы жила учительница Осташева. Тихий осенний полдень. Солнце светит прямо в глаза, так что приходиться идти, опустив голову. Слышно, как течёт Даугава. А сколько страха из-за этой самой Даугавы пришлось перетерпеть в прежние годы. Моя спутница рассказала, как им приходилось ютиться на чердаке, пережидая буйные разливы реки.
Затем мы повернули, чтобы идти в противоположную сторону.
– А сейчас куда мы идём? – спрашиваю.
– На кладбище. Хочу показать Вам последний приют Фелиции Викентьевны.
Знаю, год назад там хоронили всеми любимую учительницу. Но я покачала головой, может быть, это заставило меня сделать моё ограниченное время.
– Нет. На этот раз не пойдём. Там её нет. Там находится самая малая, самая не значительная её часть. Она ведь продолжает жить! Мёртвые это те, которых уже не вспоминают.
Моя спутница понимающе улыбнулась и, посмотрев на белое здание школы, чуть задумчиво сказала:
– Разве не счастлив тот человек, добрые дела которого не дают ему умереть? – Затем приветливо предложила: – Давайте пойдём ко мне! Поговорим. Для меня большая радость, что в честь её приехал корреспондент.
Я сижу в небольшой уютной комнате. Сквозь окно на фотографию, что у меня в руке, падает косой луч света.
Да, узнаю... Именно такой по рассказам представляла Фелицию Осташеву. Статная, немного коренастая, гладко зачёсанные белоснежные волосы. Приветливое открытое лицо. Глаза на одних снимках светло голубые, на других – совершенно тёмные. Кажется, что эти глаза хотят мне что-то поведать. Но нет, говорит её коллега, что сидит за столом напротив меня.
