- Однажды в Обществе советско-латвийской дружбы, кажется, осенью 1938 года, устроили вечер, – вспоминает госпожа Катенёва-Неймане. – Представители постпредства рассказывали, как там, в России. Мы сидели за столиками, слушали, пили чай. Вдруг объявили танцы. Александр Иванович подошел ко мне и пригласил на вальс. Я так изумилась, что не смогла этого скрыть, пролепетав что-то вроде: "А разве вы танцуете?". Клизовский улыбнулся, он, конечно же, сразу понял, что моя растерянность происходит от почитания иерархического начала. (Не то, что в нынешне время, – добавила она в сердцах). И сказал: "Ну, не будем строить из себя сверхчеловеков. Пойдемте, потанцуем". И мы сделали тур вальса.
А потом все пошло вкривь и вкось – началась вторая мировая война. По радио рижан попросили замаскировать окна, чтобы дома не служили мишенью для бомбежек.
- Моя мама занавесила окно чем-то темным, включила свет и спустилась во двор посмотреть, не видно ли чего, – вспоминает госпожа Цимберг. – В этот момент (дело было вечером 23 июня 1941 г.) к дому подъехала машина, из нее вышли несколько человек и спросили у мамы: "В какой квартире живет Клизовский?". Растерявшись, она пролепетала: "В первой". Они прошли туда, и больше Александра Ивановича мы не видели. Мама всю жизнь переживала, вспоминая эту сцену, чувствовала себя виноватой...
Однако ее вины в этом не было совершенно – Александр Иванович совершенно четко знал, что его арестуют. Примерно за две недели до этого он просил своего друга об одной услуге, на случай, если его возьмет НКГБ – как-никак когда-то этот пожилой человек служил офицером в белой армии. Но прятаться не стал...
О дальнейшей его судьбе вплоть до 20 апреля 1942 года, когда оперуполномоченный УНКВД по Северо-Казахстанской области Ниедре "нашел, что в личном тюремном деле Клизовского имеется постановление на арест без санкции прокурора, из которого видно, что Клизовский за контрреволюционную деятельность арестован 23 июня 1941 года НКГБ Латвийской СССР. Следственное дело на эвак-заключенного ... не поступило", и постановил "завести следственное дело и принять его к своему производству", ничего не известно. Видимо, после пребывания в Рижском централе его сразу же отправили по этапу в общую тюрьму №22 г. Петропавловска в Казахстане. Там он и пребывал до тех пор, пока гэбэшники сподобились, наконец, изобразить видимость закона. Спасибо им, что хоть так, потому что благодаря этой тоненькой папке мы имеем сегодня уникальные документы.
Спустя девять дней, 29 апреля 1942 года, Александр Иванович Клизовский был помещен в тюремную больницу, где и умер от сердечной недостаточности – в деле есть заключение врача.
Жене и дочери дали неправильную информацию – будто бы его расстреляли в Рижском централе. Спустя неделю в Ригу вошли немцы. Поскольку Алма Георгиевна была немкой, Глафиру взяли работать на немецкую биржу. Летом 1944 года стало ясно, что немцам придется покинуть Латвию. Что могли ожидать две беспомощные женщины, муж и отец которых расстрелян за "контрреволюционную деятельность", от прихода советских войск... И они решили уехать в Германию с последними пароходами. Накануне отъезда Глафира зашла проститься с друзьями детства.
