... Молодость Павла Беликова пришлась на двадцатые-тридцатые годы. Довоенный Таллин... Любознательного юношу влекут к себе литературные занятия, он пишет стихи, печатает заметки в местных газетах... Увлекается христианской теологией, позднее — восточной философией, но одна из книг по этой тематике надолго поубавила интерес к древней мудрости Востока. Однажды ему на глаза попались заметки о путешествии Николая Рериха по просторам Центральной Азии. Некоторые мировоззренческие утверждения вызвали несогласие и он пишет, как он мне говорил, «разгромное письмо» в Индию, Рериху... Неожиданно для него самого получает ответ. И не с отповедью, как предполагал дерзкий юноша, вскрывая конверт, а с предложением сотрудничества, что поразило и навсегда полонило сердце. Как? Вместо того, чтобы упрекать, что он ещё молод, что он ещё многого не понимает, ему предлагают сотрудничать? Всемирно известный художник и мыслитель! Молодой человек был сражён...
Полученное письмо заставило П.Ф. пристальнее взглянуть на суть деятельности Николая Константиновича. Зная о том, что рядом, в Латвии, существует сильное Рериховское Общество, ведущее значительную издательскую работу, П.Ф. загорелся желанием создать такое же Общество в Эстонии. Он понял, что его поиски в христианском направлении, изучение восточной философии пришли к логическому завершению. Но это «завершение» на самом деле будет только началом познания того средоточия мудрости, которое содержится в Агни Йоге... «Эти книги, — говорил он мне, — меня буквально духовно перевернули...»
И ещё его привлёк сам облик русского художника, сумевшего встать над суетой будней, в жизни и творчестве которого Культура и Красота проявились с неисчерпаемой полнотой. Он стал собирать материалы о деятельности семьи Рерихов, не предполагая ещё, что ему выпадет миссия на склоне лет, в другой стране поднять имя Рериха на соответствующую высоту, опубликовав книгу о нём в серии «Жизнь замечательных людей», стать общепризнанным авторитетом в мировом рериховедении.
Хотя цель такую он поставил перед собой уже в молодости. «Между прочим, — писал он 22 декабря 1978 года, — когда мне было лет тридцать, я думал, что могу многое сказать о Рерихе, стремился к этому. Обстоятельства сложились так, что я вышел на профессиональную «арену» с чувством, что теперь-то я могу сказать о Рерихе так как надо, когда был на исходе пятый десяток лет. А теперь, когда на исходе шестой десяток, я гадаю — смогу ли я до конца жизни вообще сказать о Рерихе то, что нужно и так, как нужно. Мой пример, конечно, не эталон, наоборот, он большое исключение, обусловленное какими-то скрытыми от меня самого кармическими следствиями...» (Архив автора. Все цитаты из писем П.Ф.Беликова, С.Н.Рериха, З.Г.Фосдик публикуются впервые).
Завязавшаяся переписка с Н.К., а затем и с его старшим сыном, востоковедом, Юрием Николаевичем, имела под собой и практическое основание. В конце тридцатых годов П.Ф. возглавлял советское представительство «Международной книги» в Таллине. Он с готовностью согласился выполнять заказы семьи Рерихов, прежде всего Юрия Николаевича, на интересующие их книги. В 1957 году, после переезда Ю.Н. в Советский Союз, П.Ф., находясь в Москве, позвонил ему: «Он сразу назвал меня по имени и отчеству, спросил, где я нахожусь и не могу ли сразу к нему приехать. Через полчаса я был возле дома на Ленинском проспекте, где он жил. Юрий Николаевич уже ждал меня и проводил в кабинет. В кабинете, заставленном книжными полками, царил полумрак, горела лишь настольная лампа на большом письменном столе. Показав на полки с книгами, Юрий Николаевич сказал: «Чувствуйте себя как среди старых знакомых. Среди книг много тех, которые вы посылали мне» (П.Беликов. «Величайший победитель в битве...» — Огонёк, 1982, № 9, с.20).
