Поскольку мы входили в главную редакцию пропаганды Всесоюзного радио, наши материалы не читал главный цензор. Я сделала передачу «Постижение красоты», это была 110-я годовщина Н.К.Рериха. Мне очень хотелось, чтобы ее услышали и у нас. Я с этой передачей пошла на радиостанцию «Юность». Они послушали ее и говорят: «Какие вы счастливые — можете такие философские передачи передавать! Увы, мы, к сожалению, такие передать не можем».
Последняя моя передача на радиостанции «Родина» о Рерихе, я не считаю интервью, называлась «Помни». Там для этой передачи я записывала Людмилу Васильевну Шапошникову и Лакшина. После того, как она прозвучала, — это уже было совсем близко к развалу Советского Союз а- и, естественно, нашей радиостанции, потому что она представляла не только СССР, но и РСФСР. И вдруг приходит посылка из Америки. Мы бежим в экспедицию, нам дают пакетик в грубой коричневой почтовой бумаге, приходим к нашей начальнице, развертываем и чуть не в обморок падаем — картина Рериха, которая теперь здесь находится. Картина, которая была подарена Гребенщикову, и на ней сзади написано: «В память о наших Памирах», дата поставлена, его подпись. С дырами — была прибита к стене гвоздями. Американский русский услышал, что фонд появился в Советском Союзе, в Москве, и вот решил прислать. Каким-то сложным образом она попала к нему, он — прислал картину к нам.
Когда я писала первую передачу о Рерихе «Постижение красоты» — это было как раз к 110-летию — то писала ее «всю жизнь и 3 дня»: с большим напряжением всех сил. Даже плакала от восторга. Но что интересно, я ничего не знала о Рерихе, кроме того, что это художник, которого я люблю. И художник, который так прекрасно писал об Индии, которую тоже очень люблю и в которой так и не побывала. Видимо, так и не побываю, но не важно.
Написал а я ее по какому-то стечению обстоятельств. Впервые она прозвучала 15 декабря 1984 года. Только потом я узнала, что 15 декабря он был сожжен. 13-го он умер, и 15-го был сожжен.
Записывали мы эту передачу с музыкой. С восторгом записывали, актеры читали стихи. Красивая передача. И потом, когда она прошла, я ложусь спать, почти засыпаю, и вдруг — трудно объяснить — я вижу: в святящемся круге — скала и башня, как будто продолжение этой скалы, такая высокая башня. Потом идет крепостная стена и внизу большое красивое солнце. Я сразу просыпаюсь. «Батюшки, что же это такое! Это не наше», — так я себе говорю. Какое-то мгновение видела, и раз — все закрылось, как зрачок превращается в точку. Что это такое было, я так до сих пор не знаю.
Потом, когда все это прошло, я готовила передачу, записывала многих людей — рериховцев. А.Фетисов — председатель Московского Рериховского общества, тоже участвовал в нашей передаче. И когда я с ним подружилась, ко мне пошла литература, всякие ксероксы. Я ему рассказываю про тот случай и спрашиваю, что же это со мной было. Он засмеялся и сказал, что это, видимо, Ригдэн Джапо показал вам башню. И только когда я стала читать Надземное, а оно начинается «Урусвати знает нашу Башню», у меня буквально волосы зашевелились на голове. Вот таким был мой звездный час!
