Духовно прекрасная личность Святослава Николаевича сказывалась не только в его внешнем облике, но и в удивительной способности говорить о необыкновенном обыкновенным языком. В этом мы все имели возможность убедиться. В самых простых словах он открывал преобразующий сознание смысл красоты. Он говорил о красоте, как о совершенстве, к которому стремится вся эволюция мира. Чувство красоты заложено во всей природе и человеческое стремление к красоте исходит из общих глубин всех ца рств пр ироды. Эта мысль для меня стала откровением.
Люди стремились к Святославу Николаевичу, как к целителю душ, как к Преподобному старцу потому, что у него не было превосходства самости. Когда некто выразил недовольство по поводу того, что Святослав Николаевич уделил слишком много внимания одной душевно больной женщине, просидев с ней в кабинете своего гостиничного номера два с лишним часа, он ответил, что врач нужен больному, а здоровый сам справится со своими проблемами.
Посетителей Святослав Николаевич принимал ежедневно в течение всего своего пребывания в Москве или Ленинграде. Ложился поздно, вставал рано. Гостей всегда приглашал пообедать вместе. Себе всегда заказывал куриное блюдо и умел пошутить. Во время подготовки персональной выставки картин Святослава Николаевича в 1974 году в Третьяковской галерее местные авторитеты забраковали и не выставили два портрета — это «Танцовщица Рошан Ваджидари» и портрет Христа. Изящный изгиб упругого тела крутобедрой индийской танцовщицы показался устроителям выставки недостойным глаз советской молодежи. В гостинице за обедом Святослав Николаевич шутил: «Ведь я же прикрыл недостойное с их точки зрения». Этот портрет в полный рост был написан еще в 1956 году, а в 1960 году я была свидетелем того, как Святослав Николаевич любовался портретом совершенно другой танцовщицы Иды Рубинштейн, в Русском музее в Ленинграде. Он очень долго стоял перед этим шедевром Серова. В Эрмитаже «Рошан Ваджидар» выставили, но портрет Христа оказался в кабинете заместителя директора музея повернутым к стене и задвинутым большим дубовым столом. Чтобы показать портрет, гостей приходилось водить туда.
Повидаться со Святославом Николаевичем приехали в Ленинград две юные дочери Советского Генерального консульства в Мадрасе Ивана Михайловича Харченко — Наташа и Татьяна. Так как я тенью ходила всюду за Святославом Николаевичем и Девикой Рани, то тоже оказалась там, в кабинете, когда стол отодвинули, стали любоваться портретом, я села под стол и сфотографировала на позитивную цветную и черно-белую фотопленки полный портрет и его фрагмент — лицо с темно-голубыми тазами. На оборотной стороне портрета я увидела название картины, написанное самим Святославом Николаевичем по-английски: «Возлюби ближнего своего, как самого себя».
