Общение происходило на английском языке?
Да, общались мы по-английски, т.к. я тибетского не знаю.
Рингу Тулку было всего двадцать восемь лет, но мне казалось, что он на много веков старше меня. Мы прошли с ним весь Сиккимский маршрут Рерихов, и наблюдая за ним, я вскоре поняла, что его этические подходы отличались от наших. Мы с ним как-то сделали долгий переход, устали к концу дня и были голодны. Наконец, нам на горном тракте попалась деревенская харчевня. Входим туда. Хозяин, здоровенный детина с агрессивным видом швыряет нам на стол по тарелке супа, похожего на помои. И только я раскрыла рот, чтобы высказать все, что думаю о хозяине и его супе, как увидела, что Рингу сидит и ест этот суп как изысканное королевское блюдо. Хозяин же быстро схватил наши тарелки и сказал, что сейчас принесет другой суп... Но если бы я была одна, то другого супа конечно же не было, потому что я бы не сдержалась. Рингу же не сказал, что «ты такой, ты сякой». Но своим поведением заставил хозяина как бы раскаяться и изменить свои намерения.
Вот еще один эпизод, который произошел в монастыре Ташидинг. Обычно, когда мы куда-то входили, Рингу пропускал меня вперед. На этот раз мы входили с ним к настоятелю монастыря. И когда, пройдя вперед, я вошла в покои настоятеля и оглянулась назад, то не обнаружила Рингу. Я поздоровалась с настоятелем и мы стали разговаривать. Через десять минут вошел Рингу. Я поняла, что нарушила этикет, потому что настоятель к настоятелю должен войти первым. Рингу не стал мне выговаривать, а опять-таки своим поведением показал, что я не права. И тогда я поняла, что соблюдение этических норм — это действие, а не слова. Мы же, как правило, все сводим к словам.
Теперь, когда я раздражаюсь или сержусь, — а избежать этого в нашей трудной жизни, к сожалению, не всегда удается, — я каждый раз себе говорю: «Помни Рингу! Сдержи обидные слова и поступи так, чтобы другой понял, что он не прав».
4. Возвращаясь к сегодняшним событиям, нельзя не сказать о прошедшем в марте 1995 года Совещании рериховских организаций. Оно выявило много интересного в работе рериховских обществ различных городов и регионов. Вместе с тем, в движении существует много различного рода непонимания и противоречий. В чем, на Ваш взгляд, основные причины таких разногласий?
Здесь очень много причин, причем причин самых разных уровней. Я пыталась об этом сказать на совещании в своем докладе. Во-первых — это невысокий уровень сознания, в основном средний и ниже среднего. Одно дело — интерес к знанию, к рериховскому наследию и т.д., и другое дело — уровень восприятия. Не хотелось бы сейчас говорить об этом, это целая большая проблема, она отображена в докладе. (Фрагмент выступления Л. В. Шапошниковой помещен в конце беседы. — Ред.)
Могу лишь сказать, что когда мы начинаем восхождение, то поднимаемся к вершине постепенно, проходя каждую ступень. Сегодня же многие стремятся перепрыгивать через ступени и терпят неудачу. Мы очень красиво говорим о единстве и общине, а сотрудничать не умеем. Только тогда, когда мы этому научимся, начнет что-то получаться. Сейчас каждый тянет в свою сторону и совершенно не думает о сотрудничестве. А сотрудничество — это необычайно широкое поле человеческой деятельности. Оно или его отсутствие начинается с того момента, когда мы начинаем говорить с человеком. Если мы стараемся его понять, значит мы на пути к сотрудничеству. Если стремимся навязать ему свою волю, свою позицию, не обращая внимания на собеседника, тогда речи ни о каком сотрудничестве быть не может. Мы должны научиться сотрудничать друг с другом. Рериховские Общества в целом также должны стремиться к этому.
