Разные культурные эпохи отражали различные картины мира. Последовательность эволюции этих видений мира и человека в нем имеет в истории определенную закономерность. Как эмбрион в своем развитии проходит морфогенез, отражающий становление эволюционно более низких организмов, так, наверное, и наше сознание закаляется прорастающим в нем гранями былых культур. Разнообразные пути роста кристалла сознания, различаются культурные ветви его становлений, но ствол и корни едины, в космос уходит пышная крона культурных достижений человечества и единство законов роста роднит это древо с беспредельностью. От ясности античного искусства с «нормой», «мерой», и целью мировосприятия, с идеей о необходимости гармоничности человеческой жизни, с чувственно-образным, чаще статичным пространством, в котором преобладали зрительные и осязательные составляющие, через дополняющее эллинов (напрашивается аналогия с принципом дополнительности) динамичным звучанием, напевностью и символичностью «непосредственного знания» ветхозаветного мышления Ближнего Востока, приходим к культуре раннехристианской с синтезом света в Византийской иконе и мозаике. С выходом к миру «умопостигаемому» за пределы чувственного, когда творческая фантазия выступает, как «более мудрый художник, чем мимесис (подражание)».
Ренессанс снова начинает заменять дуализм средневекового полифонического мышления на антропоцентричный «гомофонный», совмещающий зачатки научных исканий будущего XVII века и стремление к имитации искусством реального пространства, антропоцентрически постигаемого. Музыка обращается к чувственному плану, к природным образам, эмоционально укрепляя человека. При этом северное Возрождение через богатую символику продолжает проводить идею о связи миров и ответственности человека. Возрождение в отличие от античности,— эпоха, в которой, еще сильнее, чем в средневековье, звучит мысль о творческом призвании человека, который может улучшать природу. «Искусство, — пишет Николай Кузанский,— формирует все». Отмечая важность отражения мира, Леонардо, призывает художника учиться творческому искусству формирования образа в душе: «...Все, что существует во Вселенной, как сущность, как явление или как воображаемое, он имеет сначала в душе, а затем в руках...». Зримость внутреннего и внешнего для Леонардо как позднее для Гете, была основополагающей. Через реальные формы земной красоты, воплощенные дерзания мысли учил художник прозревать невидимое, всесвязующее, закономерное. «Живопись должна в одно мгновение вложить в восприятие зрителя все свое содержание».
Позже Н.К.Рерих, неоднократно обращаясь к мнению Леонардо, писал: «Леонардо заповедал: «Тот, кто презирает живопись, презирает философское и утонченное созерцание мира, ибо живопись есть законная дочь или, лучше сказать, внучка Природы. Все, что есть, родилось от Природы, и родило, в свою очередь, науку и живопись. Вот почему говорю я, что живопись — внучка Природы и родственница Бога. Кто хулит живопись, тот хулит Природу. Живописец должен быть всеобъемлющ. О, художник, твое разнообразие да будет столь же бесконечно, как явления Природы! Продолжая то, что начал Бог, стремись умножить не дела рук человеческих, но вечные создания Бога. Никому никогда не подражай. Пусть будет каждое твое произведение как бы новым явлением Природы» (Н.К.Рерих» Панацея», в кн. «Химават». Самара, 1995. с. 221-222).
