В личной коллекции семьи Рерихов находились многие предметы буддийского культа, скульптуры, картины-тханки. Коллекции, описанные в «Тибетской живописи» были собственностью семьи. (Вспомним и известную из «Сердца Азии» историю, как Елене Ивановне было преподнесено изображение Будды в подарок.) Всё это говорит о том, насколько культура буддизма была близка Рерихам.
Как известно, во время Центральноа зиатской экспедиции Рерихи соприкоснулись с мессианскими устремлениями, охватившими почти всю Азию, когда мусульмане ожидали прихода Мунтазара, монголы и буряты - «искоренителя десяти зол в десяти сторонах света» Гесэр-хана, тибетцы — легендарного царя Ригден Джапо, а весь буддийский мир — Будду Грядущего — Майтрейю, с которым отождествляли и Гесэра, и Ригдена. Даже ученые ламы, которые прекрасно знали те тексты, где Майтрейя и Ригден отнюдь не идентичны, даже они, как нам известно из книги Николая Константиновича «Шамбала», в ответ на вопрос, не одно ли и то же лицо Майтрейя и Ригден Джапо, говорили: «Пусть будет так. Я этого не говорил». Во время экспедиции, как следует из дневников участников, Рерихи многократно встречались с подобным, это нашло отражение в их творчестве — как в литературном, так и в изобразительном (серия картин Николая Константиновича «Красный всадник»). Это было не просто ожидание прихода Будды Грядущего, но ожидание наступления эпохи Великой Общины, это было не просто внешнее соприкосновение с верованиями азиатских народов, но и внутренняя духовная связь устремлений.
До сих пор мы вели речь о буддийской религии и буддийском искусстве, по пре имуществу, начала XX века, в то время как соприкасаясь с учением буддизма, Рерихи обращались к древнейшему, изначальному, неискаженному уровню. Очевидно, что буддизм, развивавшийся на протяжении двух с половиной тысячелетий, за эти века превратился из философского учения в религию, то есть оброс ритуалами, церемониями и культами, многие из которых искажали его изначальную простоту и ясность, были отходом от предписанных норм (употребление алкоголя в сакральной практике и т.п.). Другие изменения были, напротив, законо мерным развитием учения Будды, например, тибетский ритуал «чод», то есть символическое принесение своего тела в жертву. Философская сторона учения также претерпела серьезные изменения, что особенно ярко проявилось в представлении о бодхисаттве.
В раннем буддизме бодхисаттва — это грядущий будда в своих предыдущих воплощениях, то есть сущность, способная во время данной кальпы (мирового периода) обрести Просветление и идущая по пути к нему. Ранний буддизм (хинаяна) не предполагает наличие сейчас, во время нынешней кальпы, кого бы то ни было, способного пройти по пути бодхисаттвы, кроме Майтрейи. Согласно хинаяне, уровень будды никем, кроме последнего, не достижим. Более поздний буддизм, буддизм махаяны, признает возможность достичь состояния будды в течение нашей кальпы даже за теми, кто в сегодняшней жизни является мирянином, но соблюдает ряд условий. В махаяне бодхисаттва — это та сущность, которая достигла состояния Просветления, но не уходит в нирвану, а остается в круге перерождений — в сансаре, движимая бесконечным состраданием ко всем живым существам. То же значение сохраняет это слово и в тибетском буддизме ваджраяны. Учение Алмазной Колесницы утверждает, что возможно (и это было осуществлено Марпой, Миларепой и другими подвижниками) в течение одной-единственной жизни пройти путем к Просветлению и обрести состояние будды. Безусловно, это возможность достижения Просветления путем напряженнейшей духовной деятельности, напряженнейшего духовного труда, который зиждется не на желании достичь личной нирваны, то есть блага для себя, а на стремлении принести Учение в мир. Безусловно, это привнесение в изначальный буддизм не могло не восприниматься Рерихами негативно; точно так же, как и изменение понятия бодхисаттва в махаяне по сравнению с хинаяной. Я полагаю, что мы с полным правом могли бы применить это высокое понятие ко всем членам семьи Рерихов. Мы вчера лишний раз убедились в этом, слушая доклад Л.В.Шапошниковой о высоком жертвенном служении Елены Ивановны.
