Но, если в земной материи Елены Ивановны и таились подобные возможности, то им все же не дано было свершиться, поскольку ее ждала другая жизнь, по сравнению с которой судьба революционера покажется детской игрой. Жизнь, которая ей предстояла, имела другой – космический – уровень. Когда Елена Ивановна вышла замуж за Николая Константиновича Рериха, уже признанного художника и ученого, и у них появилось двое сыновей – Юрий и Святослав – близким показалось, что все теперь успокоилось и жизнь ее вошла в мирную житейскую колею – жены, матери, хранительницы домашнего очага. И вряд ли кто из них подозревал, что с этого-то все и начиналось... И если кого-то из ее соотечественников позвала революция, то Елена Ивановна Рерих была призвана Космической эволюцией. То и другое было несопоставимым. Но, несмотря на это она навсегда осталась женой, матерью и хранительницей домашнего очага. Она ни разу не изменила ни долгу жены, ни обязанностям матери, ни делу хранительницы Очага. В ней в великой гармонии слилось небесное и земное – со всеми их трудностями, задачами, страданиями и драматическими ситуациями. Ей пришлось вынести на своих женских плечах и то, и другое. Она была ведущей, сердцем, и наставником в своей семье. И в то же время являлась Высоким Духом, изменившим энергетику планеты и подготовившим появление представителей Нового энергетического вида человечества. Она была не только ведущей, но и ведомой. Ее вели по жизни, через ее Великое Путешествие, Учителя, или Космическ ие Ие рархи, существование которых, несмотря ни на что, продолжает отрицать большая часть человечества.
Она начала записывать первую информацию о новой философской системе, которую она назвала Живой Этикой и которая представляла собой современную, целостную концепцию Космической эволюции человечества, в 1920 году и с тех пор продолжала это делать всю жизнь. Елена Ивановна вступила в реальное сотрудничество с тем Высшим Миром, о важнейшей роли которого так глубоко и образно писали русские философы Серебряного века. Работа над Живой Этикой требовала у Елены Ивановны огромного напряжения и немалых усилий. В Архиве МЦР хранятся ее записные книжки. По ним мы можем видеть, сколь велик и тяжел был ее труд. Сообщения издалека шли не только в словах, но нередко и в мыслеобразах. Она зарисовывала их, слова же записывала. Все это было необходимо затем соединить, систематизировать и представить читателю связный текст, посвященный сложнейшим сюжетам Космической эволюции. Высшие Миры, Мир Огненный, Иерархия Космоса, взаимодействие энергетических систем Мироздания, энергоинформационный обмен, роль энергетики человеческого духа в этом обмене, Великие Законы Космоса и многое другое. Елена Ивановна записывала, а Николай Константинович Рерих запечатлевал все это на своих великолепных полотнах. Они работали вместе, как работали в древности жрец и художник, как трудились в старину святой и иконописец. Один видел, другой запечатлевал, или, по словам выдающегося русского философа Павла Флоренского, один видел мир иной и был его прямым свидетелем, другой же являлся свидетелем свидетеля, или, если можно так сказать, записывал свидетельские показания святого на иконных досках, расцвечивая их сверкающими красками. В совместной работе Елены Ивановны и Николая Константиновича была еще одна особенность: Елена Ивановна иногда сама зарисовывала то, что видела. Когда я работала в Бангалоре и готовила наследие старших Рерихов к вывозу в Москву, я наткнулась на аккуратно свернутые в трубочку выкройки. Вне всякого сомнения, они принадлежали Елене Ивановне, которой нередко приходилось самой шить: в семье не было особого достатка, да и отдаленное горное место – Гималайская долина Кулу не имела нужных служб. На выкройках оказались зарисовки, сделанные рукой Елены Ивановны. Уверенные, выразительные линии свидетельствовали о художественной одаренности их автора. Сам же Николай Константинович не раз говорил, что его картины должны носить два имени – женское и мужское.
