«Уход Елены Ивановны был настолько болезненным, – рассказывал Юрий Николаевич Р.Я.Рудзитису, – что невозможно вспоминать. – Ночью приступ, врач, которого вызвали, не пришел, сказал, что нет шофера, ей дали какие-то лекарства. На второй день новый приступ». И так несколько дней. Накануне ухода разыгралась страшная буря, поломавшая несколько деревьев рядом с домом. 7 октября наступил день кремации. Елена Ивановна, вспоминает Юрий Николаевич, «оставалась свежей, удивительно красивая, замечательно красивая, ясная в своей белой одежде».
...Был солнечный осенний день, и воздух был необычно прозрачен и искрился каким-то нездешним светом. Над Калимпонгом встала громада Канченджанги. Голубой свет лился на ее снега и казалось, что и священный хребет, и небо слились вместе, а всегдашняя граница, отделявшая горы от неба, словно растворилась в сиянии, стоявшим над городом, и уплыла куда-то в заоблачную даль. Двенадцать индийцев (шесть коммунистов и шесть конгрессистов), сменяя друг друга, понесли носилки на гору Турпиндара, где уже был приготовлен кремационный костер. Потом там воздвигли белоснежную ступу, к которой до сих пор приходят паломники. Позже рядом со ступой построили желтошапочный буддийский храм...
Чем больше проходит времени, и чем глубже мы проникаем в смысл героического творчества Елены Ивановны Рерих, тем ясней проявляется и будет проявляться великий смысл содеянног о ею и теми, кто стоял рядом с ней. Наследие, которое они оставили нам, неисчерпаемо. Затронувшее во времени лишь по краю нашу эпоху, оно устремлено своими научными, художественными открытиями в Грядущее, в тот Новый Мир, для которого героическое творчество, соединяющее миры различных состояний материи во имя эволюционного продвижения человечества, будет не исключением, а правилом. Именно для этого страдала и тяжко трудилась великая русская женщина, мать своих сыновей и жена своего мужа Елена Ивановна Рерих.
