Первая личная встреча Рабиндраната Тагора и Николая Константиновича Рериха состоялась 17 июня 1920 года в Лондоне. Знакомству этому способствовал сын Юрий (и он, и младший Святослав учились в колледже восточных языков при Лондонском университете), близко сошедшийся с Сунити Кумаром Чаттерджи, другом Р.Тагора, который и представил отца уже известному тогда индийскому поэту и мыслителю. Покоренный его личностью, Юрий восторженно и подробно описывал в письмах к родителям свои впечатления от встреч с Рабиндранатом Тагором, от лекций, им прочитанных. Юрий и Тагора заочно познакомил с Рерихом-художником, показав альбомы с репродукциями его картин.
И вот мечта Николая Константиновича о встрече с Тагором - через шесть лет после прочтения "Гитанджали" - осуществилась. Старший сын Тагора - Ратхиндранат - так описывает эту встречу в своих воспоминаниях:
"17 июня после обеда Сунити Чаттерджи привел Николая Рериха, русского художника, и его двух сыновей. Рерих показал нам альбом репродукций своих картин. Картины действительно замечательны. В западном искусстве нет ничего подобного. На отца они произвели большое впечатление... Вся семья собирается в Индию в сентябре. Их искренняя простота и естественные манеры очаровывают, они так свежи, так отличаются от чопорности англичан. Мы хотели бы узнать их поближе...". После визита Н.Рерих и написал первое письмо Р.Тагору 24 июня 1920 г .:
"Дорогой метр!
Пусть мои слова напомнят Вам о России, где прекрасные поэтические образы, которые Вы вызвали к жизни, принесли красоту и успокоение в жизнь людей, и где Ваш облик окружен ореолом восторженного почитания. Вы принесли в современную жизнь ту высокую духовную радость, которая придает силы всем ищущим лучезарное будущее.
Примите, пожалуйста, самые сердечные приветствия русского художника. Искренне Ваш. Н.Рерих."
Под впечатлением этой встречи, работ художника, удивительного совпадения - в это время Н.К.Рерих работал над индусской серией панно - "Сны Востока" - Р.Тагор пишет Николаю Константиновичу:
"24 июля 1920 г. Кенсингтон Пелис Мэншионз (Лондон) Дорогой друг!
Ваши картины, которые я видел у вас в мастерской в Лондоне, репродукции некоторых Ваших картин, появившиеся в журналах по искусству, глубоко взволновали меня. Они заставили меня понять одну вещь, которая как будто бы и ясна, но тем не менее ее надо открывать вновь и вновь: что Истина безгранична. Когда я попытался найти слова, чтобы уяснить себе идеи, выражаемые Вашими картинами, мне это не удалось. И не смог я потому, что язык слов в состоянии выразить только какую-то грань Истины, язык же картин обитает в таком царстве, куда слова не имеют доступа.
Каждый вид искусства достигает своего совершенства лишь тогда, когда он открывает душе те особые ворота, ключ к которым находится только у этого вида искусства. Смысл великих картин не передаваем словами, и все же мы смотрим на них и понимаем их смысл. То же самое и с музыкой. Когда язык одного искусства может быть передан языком другого, тогда это не настоящее искусство. Ваши картины так своеобразны, что словами о них никак не расскажешь. Ваше искусство ревниво охраняет свою независимость, потому что оно великое искусство.
