К ней примыкает вплотную и следующая антиномия. Если Космос, как постоянно подчёркивал К.Э.Циолковский, «совершенен» сам по себе и «несовершенная», «мучительная» жизнь ограничивается в нём лишь отдельными немногочисленными островками, то откуда возникает необходимость бесконечного совершенствования космоса силами ноокосмической иерархии, её активной преобразовательной деятельностью? Впрочем, подобные вопросы возникают перед исследователями космической философии буквально на каждом шагу. Мы уже не касаемся неопределённости смысла терминов «блаженство», «совершенство» и т.п., так как у К.Э.Циолковского они изначально выступают некими символами и метафорами.
Не всегда ощущаемая проблема состоит в том, что К.Э.Циолковский формулирует свой принцип «истинного себялюбия» и на метафизическом уровне, и на уровне социально-практическом. Он не различает эти уровни в силу принципа монизма. Но исследователь не может не различать (в том числе в лингвистическом плане) утверждение об «ощущениях» неизвестного науке атома-духа и научно- технические проекты преобразования космоса. Нельзя, например, считать научными даже вполне конкретно сформулированные идеи о превращении человека в существо, способное жить в космическом пространстве. Наука, ни в начале XX века, когда создавались философские сочинения К.Э.Циолковского, ни в его конце, когда мы обсуждаем его идеи, решительно ничего не знает о возможностях создания такого существа, да и сам К.Э.Циолковский неоднократно подчёркивал свои разногласия с официальной наукой. Ещё дальше от науки отстоят прогнозы о грядущем превращении человечества – через «дециллионы лет» - в лучистую энергию, хотя они и сопровождаются ссылкой на второе начало термодинамики. Следует назвать вещи своими именами: это – типичная метафизика, но не наука. К.Э.Циолковский их не разграничивал, тогда как послекантовское развитие философии доказывает неизбежность такого разграничения.
Социально-практический уровень этики К.Э.Циолковского включает вытекающие из предыдущих уровней максимы, раскрывающие ответ на вопрос: «Что я должен делать?». Наиболее компактно и чётко он был изложен К.Э.Циолковским в работе[2]. Метафизические рассуждения об эмоциях атомов-духов переводятся здесь в достаточно конкретные проекты деятельности человека и космического разума во исполнение императивов этики К.Э.Циолковского. Непосредственно об этике любви в этих социально-практических максимах нет ни слова. К.Э.Циолковский нигде не ссылается явно на причину, не объясняет необходимость этих преобразований ни волей причины или её любовью к космосу как своему творению, ни благоговением человека перед причиной. Наоборот, он как бы между прочим говорит, что хотя причина и «всемогуща по отношению к созданным ею предметам, напр., к космосу», но «по-видимому, не касается его»[5]. Между тем, и здесь, по мнению автора, мы сталкиваемся со своеобразной антиномией космической философии. Во-первых, «причина создала Вселенную, чтобы доставить атомам ничем не омрачённое счастье»[5]. Во-вторых, по словам К.Э.Циолковского, именно причина «оживляет мир и даёт ему господство разума… Короче: и причина, и органические существа Вселенной, и их разум составляют одну и ту же любовь»[5]. Таким образом, выдвигаемые К.Э.Циолковским проекты преобразований имеют целью благоденствие вечного, но созданного причиной атома-духа. Определённая цепочка от причины к проектам преобразований человека и космоса всё же прослеживается. Так и получается, что именно этика любви – но и долга – по отношению к причине, ноокосмической иерархии, «своим» атомам-духам и приводит к жёстоким, с нашей точки зрения, проектам, при которых оставляются как бы в стороне идеалы человеческой свободы, а о свободе воли и говорить не приходится. Они подавляются этикой любви и долга. На чём основан этот долг, космическая философия не поясняет. На этот счёт можно только строить предположения. Вот одно из них. В космической философии многократно подчёркивается влияние на человека «воли Вселенной», от которой он всецело зависит. Не следует ли отсюда, что преобразование мира в интересах атомов-духов, провозглашаемое философией К.Э.Циолковского, непосредственно детерминировано именно космосом и в осуществлении его воли находит своё этическое оправдание? Но тогда выходит, что исполнение человеком «воли Вселенной», выступающее как этический долг перед космосом и его гражданином-атомом-духом – снимает с него ответственность за последствия своих действий, заодно лишая его и свободы. О свободе в космической философии говорится вообще чрезвычайно мало, и она выступает в буквальном смысле как познанная необходимость – познавать космос и его волю, следовать им. Свобода не представляла для К.Э.Циолковского какой-то высшей метафизической ценности. Напротив, многократно подчёркивалась человеческая несвобода, многоступенчатая зависимость человека от причины, самого космоса, ноокосмической иерархии, атомов-духов. Немногочисленные высказывания К.Э.Циолковского о свободе выдержаны в духе официальной идеологии последних лет его жизни.
