Необходимое уточнение состоит в том, что при этической оценке проектов К.Э.Циолковского следует различать два типа:
а) научно-технический план освоения космоса, включающий создание искусственных спутников Земли, индустрии в космосе, космических летательных аппаратов, обитаемых станций в солнечной системе – «космических колоний»;
б) совокупность прогнозов, содержащихся в космической философии К.Э.Циолковского – только об этих последних и шла речь. Граница между этими проектами, естественно, довольно относительна. Тем не менее, существенно различны основания проектов каждого из этих типов и даже языки, которыми они излагаются. Например, в научно-технических проектах освоения космоса, выдвинутых К.Э.Циолковским, нет и намёка на необходимость «ничем не омрачённого счастья» атомов-духов, тогда как в философских сочинениях, как мы видели, этот императив доминирует. Если выдвинутые К.Э.Циолковским научно-технические проекты освоения космоса пока блестяще оправдываются, то идеи об уничтожении бактерий, растений или животных, коренном преобразовании Земли (которая со временем будет «разобрана до центра»), напротив, приходят в противоречие с экологией, экологической этикой и всей культурой конца XX века. Они выглядят какими-то технократическими, античеловеческими монстрами. Но критическое отношение к проектам второго типа, само собой разумеется, никак не бросает тень на проекты первого типа. Только современные антикосмисты, у которых вызывает отвращение само слово «космос», могут видеть в любых космических проектах угрозу человеческому существованию. Что же касается космистов, то они озабочены лишь адаптацией проектов освоения космоса, помимо научно-технических измерений, также к измерениям человеческим, их этической экспертизой.
Самого К.Э.Циолковского подобные проблемы если и волновали, то лишь в минимальной степени. Ведь свои этические императивы он считал выведенными из «естественных начал Вселенной», а потому имеющими как бы принудительную силу для всех. Кроме того, ограничение размножения или уничтожение примитивных форм жизни должно происходить «по возможности без мучений», «милосердно» и т.д. Наконец, уничтожение «примитивной животной жизни» - в её же собственных интересах. «Хорошо ли это, не жестоко ли?» - спрашивал К.Э.Циолковский. Но помимо вмешательства высшего разума «мучительное самоистребление животных продолжалось бы миллионы лет, как оно и сейчас продолжается на Земле. Человеческое же вмешательство в немногие годы, даже дни, уничтожает все страдания и ставит вместо них разумную, могущественную и счастливую жизнь. Ясно, что последнее в миллионы раз лучше первого»[13].
Итак, если предлагаемая реконструкция императивов этики К.Э.Циолковского адекватно выражает её смысл, то именно этика любви и морального долга перед сущностями вне человека, и приводит к планам преобразований, которые содержатся в космической философии. Заметим, что они не только не выводятся из науки, но и противостоят современным экологическим идеям о необходимости сохранения разнообразия видов, природного равновесия и т.д.
