По логике того, что пишут Юшковы, никакого ложного доноса не было («это не соответствует действительности» - как утверждают они). Следовательно, Зубчинского арестовали справедливо (так можно их понять) как сотрудника японской военной миссии (уж не японский ли он шпион?) Вот до чего можно договориться! А как же тогда быть с реабилитацией? Высшие судебные инстанции Советского Союза признали Зубчинского невиновным и полностью реабилитировали его, а Юшковы считают, что его посадили справедливо - ведь никакого ложного доноса якобы не было. Невольно задумываешься - откуда же исходил этот донос, не из тех ли источников, из которых черпают авторы статьи, усердствуя в очернительстве Уранова? Впрочем, откуда исходил донос - хорошо известно тем харбинцам, кто знал жизнь Н.А. и его окружение. Придет время - и все это выплывет наружу. Нет ничего тайного, что со временем не стало бы явным, нет такой подлости, которая со временем не была бы выявлена. Особенно теперь, когда открыты многие архивы.
Но вернемся к обсуждаемой статье. В ней приводится трогательная история о том, как Зубчинский в лагере не поделился пайкой со своим другом. А известно ли авторам статьи, что Г.П.Кучма, который, по их описанию, «плакал на нарах от горя и обиды», - после выхода из заключения поддерживал с Зубчинскими самые близкие отношения, часто приезжал к ним, подолгу живал у них, клялся Николаю Александровичу в любви и преданности...пока неожиданно не предал его? Николай Александрович рассказывал мне о нем, задолго до того, как его письмо появилось в редакции «Перед Восходом».
Юшковы ссылаются также на рассказы их старого друга Г.А.Иванова, который тоже плохо отзывался об Н.А. Чтобы читателю было ясно, приведу выдержку из уже цитированного письма Е.А.Ивановой в МЦР:
«Уже тогда (60-70-е годы - Л.Г.) ходили всякие «небылицы» об Н.А. в среде знакомых харбинцев, этому немало способствовал Г.А.Иванов, который «злым гением» сопровождал эту семью всю жизнь, еще с молодости питал чувство зависти в отношении поклонниц и талантов Н.А. и впоследствии нашел удовлетворение в поездках к разным знакомым, распространяя всякие нелепые сплетни и домыслы... Г.П.Кучма общался с Зубчинскими и после заключения, дорожил встречами, делился трудностями в семейной жизни, уверял в любви и преданности; а потом вдруг как его подменили, написал такое письмо (Николаю Александровичу - Л.Г.), в котором, если бы не стояла его подпись, трудно было бы узнать его руку. И вот уже упрекает пирожками... Похоже это самый сильный аргумент в его казуистических обвинениях. А ведь если заглянуть в прошлое, какой-то период жизни Н.А. много уделил внимания и Н.Д.[15] и Г.П.,[16] и благодарность к наставнику должна оставаться у идущего путем А Й. на всю жизнь...».[17]
