Этот отход от православия наметился в его творчестве уже в самом начале освоения древнерусского искусства. Еще в 1907 г. критик С.К.Маковский заметил, что прошлое для Рериха — сокровищница общечеловеческих «осколков вечности»: идей, образов, предметов. «Национально-историческая тема для него только декорация. Его образы ведут нас в самые далекие дали безликого прошлого», – писал он.[24] Рерих, как бы полемизируя с ним, писал: «Мимо нас проходят пестрые финно-тюрки. Загадочно появляются величественные арийцы. Оставляют потухшие очаги неведомые прохожие... Сколько их! Из их даров складывается синтез действительно неонационализма искусства».
Спустя несколько лет, в конце первой мировой войны художник пришел к убеждению о приоритете в искусстве не национальных, а интернациональных — общечеловеческих начал. Отныне его творческое кредо: «Искусство объединит человечество... Искусство есть знамя грядущего синтеза... Свет искусства озарит бесчисленные сердца новой любовью. Сперва бессознательно прийдет это чувство, но после оно очистит все человеческое сознание. Предстали перед человечеством события космического величия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания культуры духа приблизилось». (Отметим не случайность посвящения храма во Фленове Святому Духу). Эти слова можно считать творческим итогом освоения Рерихом старины и разгадкой причин обращения к индийской культуре. В последней художнику-мыслителю открылась большая возможность установления связей прошлого с будущим. Переход от славянского к индийскому, от национального — к интернациональному, от познания прошлого — к предсказанию будущего состоялся не вдруг. Он имел постепенный характер и занял у художника несколько десятилетий напряженной работы в самых различных областях искусства и науки.
Параллельно с созданием значительной серии картин на тему древнерусского зодчества, а также с оформлением церквей, Рерих в 1903-1914 гг. продолжал серию картин «Начало Руси» («Славяне на Днепре», «Дозор» и др.), выполнил декорации к ряду театральных постановок и картины на темы их литературных основ («Князь Игорь», «Снегурочка», «Весна священная» и др.), создал эскизы для монументальных фризов и панно («Сеча при Керженце», «Покорение Казани» — обе 1911 г.).
Однако наиболее интересной в его творчестве изучаемого периода является серия наполненных мистикой картин, постепенно переходящих от истории к церковным легендам, а затем и вовсе отступающих от реальности («Меч мужества», 1912 г.; «Ангел последний», 1912 г.; «Крик змия», 1914; «Град обреченный», 1914 г.). Современники сравнивали последние с апокалиптическими видениями. Максим Горький нарек Рериха «великим интуитивистом», предвестившим в живописи ужасы мировой войны.
