Центральное место заняло изображение древнеиндийской Матери Мира в виде православной Богородицы. Задача облегчалась открытием к тому времени центрально-азиатской и тибетской живописи, которая поразила Рериха своим подобием древнерусской иконописи, устойчивой иконографией, локальностью цвета и линеарностью.
В неосуществленных эскизах росписи алтарной абсиды Покровского собора в Пархомовке проявлены идеи и композиционный замысел росписи «Царица Небесная над рекой жизни» для храма Св. Духа. (Рерих работал во Фленове в 1911, 1912 и 1914 гг.). Сам мастер дал описание росписи: «Высоко проходит небесный путь. Протекает река жизни опасная. Берегами каменистыми гибнут путники неумелые: незнающие различать, где добро, где зло. Милосердная Владычица Небесная о путниках темных возмыслила. Всеблагая на трудных путях на помощь идет. Ясным покровом хочет покрыть людское все горе, греховное.
Из светлого града, из красной всех ангельских сил обители Преблагая воздымается. К берегу реки жизни Всесвятая приближается. Собирает святых кормчих Владычица, за людской род возносит моления
Трудам Царицы ангелы изумляются. Из твердыни потрясенные сонмы подымаются. Красные, прекрасные силы в подвиге великом утверждаются. Трубным гласом Владычице славу поют.
Из-за твердых стен поднялись Архангелы, Херувимы, Серафимы окружают Богородицу. Власти, Престолы, Господствия толпами устремляются. Приблизились Начала, тайну образующие.
Духу Святому, Господу великому передает Владычица моления о малых путниках вразумлении, о Божьих путей посещении, о спасении, заступлении, всепрощении. Подай Господи, Великий Дух. Подымается к Тебе мольба великая. Богородицы моление пречистое. Возвеличим и мы Матерь Господа: «О тебе радуется, Благодатная, всякая тварь». (Н.К.Рерих. «Царица Небесная. Стенопись храма Св. Духа в Талашкине»)[23]
В образе Царицы Небесной Рериху удалось приблизиться к пантеизму Востока, признающему Бога лишь в его творениях. Впоследствии художник выразил это ощущение более явственно в «Матери Мира» (1924 г.). Ее образ был выполнен в сине-голубых тонах и наполнен космическим значением. Он лишен каких-либо культовых и национальных признаков.
Можно считать, что работы Рериха в Талашкине стали этапом его творчества. Он попытался передать общечеловеческие и даже вселенские истоки древнерусской живописи, преодолеть ее кажущуюся, по сравнению с византийским искусством, вторичность. Именно в общечеловеческом и вселенском увидел Рерих ценность освоения иконописи в формировании культуры будущего. Однако открытие этих истоков повлекло за собой и последующее угасание интересов художника-мыслителя к древнерусской иконе. В сходной с ней в некоторых чертах живописи Тибета и Индии он прозрел для себя образцы более глубинные и масштабные, более созвучные преддверию предсказанной им космической эры человечества.









