Живя так, мы не должны, по-видимому, забывать, что путь к Учителю только и может лежать через такое восприятие наших будней. Можно ли назвать подобное восприятие жизни как путь верности и милосердия?
Говоря об Учителе, необходимо сознавать, что это не только частица божественной Мудрости, но и часть божественной ДОБРОТЫ, воплотившейся, чтобы развязать в том числе и тесьмы тугие человеческой любви. В девяносто девяти случаях из ста, то, что люди называют любовью, на самом деле или их предрассудки и суеверия, или их себялюбие. Учитель в каждом своем общении с человеком вскрывает самые неожиданные стороны его страстей. Человек думает, что идет путем верности и милосердия, ищет путей освобождения и приносит людям помощь своей верностью. А на самом деле иногда получается так, что встречные не только не отдыхают в его атмосфере мира и радости, но от его верности страдает все то земное, что к нему близко.
На что и кому нужна подобная верность? Путь к Учителю, как ко всякому Высшему Сознанию, лежит через любовное единение с людьми. И та верность, где человек дает умереть в разлуке существу, которое в нем нуждалось и его звало, только потому, что он сам выполнял какие-то свои задачи и ждал, чтобы у него наконец что-то созрело и было готово внутри, этот человек не может выполнить задачу, которую целое кольцо невидимых помощников искало и ждало случая на него возложить.
И здесь случается, что готовое в духовном мире дело не может перейти в действие земли. И запись в белой книге человека, в книге его Вечной Жизни гласит: " МОЖЕТ НЕ ЗНАЧИТ БУДЕТ".
Как же потенциальное "может" перевести в реальное "будет"?
Любовь — или то истинное, что есть в этом чувстве. Она ведет человека вперед, заставляет искать себе применения. То будет истинной любовью, где все способности и таланты раскрываются к творческой деятельности, где освобождается дух человека.
Если человек говорит, например, что любит науку, а не любит людей, для которых он ищет знаний, не видит в людях высших целей, куда применить свою науку, — он только гробокопатель науки.
Если человек ведет свою жизнь, не замечая жертв и самоотвержения тех, кто сопровождает его в этой жизни, — он не дойдет до тех высших путей, по которым идут великие люди.
Если в самом человеке атрофируется нежность, доброта, по мере того, как он восходит в высокие степени знания и славы, — он сам исключает себя из всех возможностей достичь радости общения с людьми, пленяющими его полнотой и размахом своей деятельности. Точно так же и любовь к матери природе. Чтобы заметить ее, ее усилия помочь каждому любить ее в себе и себя в ней — надо научиться замечать подвиг жизни окружающих нас людей.
Быть может, к такому пониманию жизни близко качество смирения, которое люди не всегда воспринимают в его истинном значении?
