Воинствующее невежество может проявляться не только в грубых формах насилия и запрета, но также в утонченных формах искажения содержания и значимости идей. За 73 года до упомянутого декрета инквизиции монах Осиандер, злоупотребив оказанным ему доверием в деле издания книги Коперника «О вращениях небесных сфер», предпослал книге анонимное обращение к читателю, предлагая рассматривать гелиоцентрическую систему не как объяснение устройства мира, а лишь как вспомогательный математический прием, позволяющий более точно рассчитывать положения планет на небесной сфере. Такой же точно способ дискредитации открытия ожил безымянно в отношении к модели мира Минковского. Герман Минковский предложил геометрическое объяснение теории относительности 21 сентября 1908 года в докладе «Пространство и время», а 12 января 1909 года, он умер от перитонита в возрасте 44 лет, не успев утвердить в науке свое открытие в полном объеме. Ученые коллеги не увидели в идеях Минковского набросок радикально новой картины строения мира, и наука восприняла эти идеи лишь в качестве формального математического ухищрения с целью систематизации закономерностей специальной теории относительности (укоренился даже термин «четырехмерный формализм Минковского»). К открытию Минковского не мог быть применен запрет, но власть рутинного мнения в научных кругах оказалась еще более эффективной, и до сих пор содержание гениально простой и убедительной модели мира Минковского удается держать сокрытым от широких кругов образованных людей под завалами математической непонятности.
В действительности же математический аппарат псевдоевклидовой геометрии пространства Минковского не сложней аппарата собственно евклидовой геометрии наблюдаемого пространства, которую мы впитываем с детства и на которой возведены построения классической физики. Реальным препятствием здесь служит не сложность, а непривычность и недостаток непосредственной наглядности. Известный педагог математики У.У.Сойер справедливо заметил, что развитие современной науки «затрудняется не тем, что трудно освоиться с новыми идеями, а тем, что трудно отказаться от старых... Новую теорию часто трудно понять потому, что человеку свойственно сохранять образ мысли, связанный со старой теорией». (Сойер У.У., «Прелюдия к математике». — М.: Просвещение, 1972, стр. 8, 54) Именно на такой тупиковый путь толкали попытки Осиандера и инквизиции ограничить изучение гелиоцентрической системы мира Коперника рамками геоцентрической системы Птолемея. То же затруднение реализовалось как бы само собой в XX веке в обычае излагать теорию относительности в виде уточняющей поправки к классической картине мира, игнорируя реальность картины мира Минковского и превращая ее простые естественные соотношения в неразрешимые головоломки о замедлении ритма движущихся часов, укорочении движущихся стержней и возрастании массы движущихся тел.
