Эта мысль Елены Ивановны Рерих затрагивает самую глубину явления, в данном случае — синтетичности Культуры, одного из главных принципов человеческой эволюции. В наше время, когда на смену дифференцированному знанию приходит стремление к единству, в культуре все явственнее идет поиск синтеза.
Интересно, что именно начало XX века, ознаменовавшееся своеобразным «взрывом» в области научных открытий, стало своеобразным рубежом и для искусства. Совпадения прозрений восточных мудрецов с современными открытиями западной науки, заинтересовали и творчески мыслящих театральных деятелей. Аллегоричность и этическая устремленность восточной культуры ярко отразились в поисках театра символистов. Завораживающие иероглифы восточной пластики, утонченная эстетика театра «Но», китайский театр масок, театр теней, движение марионеток — все это причудливо переплеталось с достижениями современных театральных технологий. Собравшись в живительном синтезе, разные виды искусства приобретали новое качество в режиссерских театрах Мейерхольда, Таирова, Евреинова, Крэга и др. Наступление новой эпохи ознаменовалось появлением философско-этического Учения Живой Этики, отражение которого находим в этической устремленности Художественного театра Станиславского и Немировича-Данченко. Не случайно, что впоследствии именно ученицей Станиславского Антаровой была написана книга «Две жизни», в основе которой лежат идеи Живой Этики.
Интерес художественной интеллигенции к поиску новых изобразительных средств разделил и молодой Николай Рерих, увлекшись театром, в самой основе которого лежит синтез.
Здесь время сказать о синестезии (synesthesi — фр. психолог. соощущение), которой посвящена данная статья. Может возникнуть вопрос о необходимости введения нового термина для описания тех процессов, которые сейчас происходят в культуре. Последующее изложение, очевидно, прояснит своевременность этого. Синестезия присутствует в характере многих художников, стремящихся раздвинуть традиционные рамки восприятия искусства, вывести его на качественно новый уровень, а это полностью совпадает с задачами, которые ставит и Живая Этика, — расширение нашего сознания и утончение чувств.
Потребность многих творческих личностей языком своего искусства передать образ другого лежит в самой основе синкретического единства Культуры. Интересно, что первая декоративная работа Рериха «Полет Валькирий» была вдохновлена музыкой Вагнера, о которой он писал: «Сколько в ней прозрачности и силы!». Под впечатлением музыки Римского-Корсакова художник задумывает и свою картину «Садко». Надо сказать, что сотрудничество с этим замечательным музыкантом, создавшим теорию «цветного звукосозерцания», сыграло особую роль в становлении творческого мышления художника. В духе философии Платона, который говорил о «сияющих звуках», Римский-Корсаков утверждал, что для каждой тональности существует свой цвет, а до-диез мажор будет звучать теплее, чем ре-бемоль мажор. Увлекшись этой теорией, Рерих развивает у себя способность слышать цвета. Звучащие краски полотен Рериха поражают истинной музыкальностью в платоновском смысле. Делясь секретами своего творчества, он говорил, что план будущей картины создается им по принципу музыкальной композиции.
