Завершает Рерих свой цикл работ, как уже говорилось, в 1932 году картиной «Святой Сергий Радонежский». Позднее художник также будет обращаться к этому облику, но, как правило, произведения подобного рода являют собой варианты уже когда-то найденного образа Сергия-строителя. Исключение составляет его работа «Тень Учителя», написанная в том же 1932 году, но об этом будет сказано далее.
Как и Нестеров, в том же 1932 году, за девять лет до начала Великой Отечественной войны, Рерих думает об обороне родины, защитником которой ему, как и Нестерову, представляется святой Сергий Радонежский. Куда более чем красноречива надпись, сделанная Рерихом на картине «Святой Сергий Радонежский»: «Дано Св. Преподобному Сергию трижды спасти землю русскую: первое при князе Дмитрии. Второе при Минине. Третье...»
Как и Нестеров, Рерих в своем образе опирается на народные предания и поверия. Но если Нестеров решает образ святого Сергия всецело в рамках реалистической живописи второй половины XIX века, лишь вводя в композицию отдельные элементы иконописи,[22] то Рерих, опираясь на глубокое знание древнерусского искусства, создает образ в свойственной ему синтетической живописной манере, где условности иконы гармонично соединяются с трехмерностью формы и пространства. Это позволяет Рериху разработать собственную иконографию и фактически создать картин-икону, наполненную символами. Мы не будем здесь подробно останавливаться на значении этих символов, о них мы уже писали, остановимся лишь на тех нюансах, которые вызывают ассоциации с творчеством Нестерова.
Так, детализируя лик святого, Рерих все-таки опирается на историю: созданный им образ вызывает в памяти облик святого Сергия, воспроизведенный на плащанице XV века, которую, вероятно, художник видел в Троице-Сергиевой Лавре.[24] Нестерова также волновала проблема исторической достоверности облика святого. По этому поводу он писал: «Но чего я особенно боялся – это лица Сергия... одно для меня было ясно, что Сергий был русый. Позднее, в «Трудах» я написал его с рыжеватой бородкой, и чутье меня тогда не обмануло. В 1920 году, когда мощи Преподобного Сергия были вскрыты, я своими глазами убедился в том, что не ошибся. Оставшиеся на черепе волосы были русые с легкой проседью, с проседью же была и рыжеватая борода Сергия».[25]
Вслед за Нестеровым, опираясь на иконописную традицию, Рерих вводит в картину такой композиционный прием, как изображение войска в виде предельно сближенных пик и щитов, за которыми неразличимы лица воинов. Нестеров использовал этот прием в своем, к сожалению, так и не осуществленном замысле картины «Прощание святого Сергия с князем Дмитрием Донским» (1897). С.Глаголь по этому поводу отмечал: «В этом эскизе он один из первых, очень удачно использовал обычное на образах изображение воинства в виде тесно стоящей толпы с лесом вздымающихся над ней копий».[26]
