«В нас самих, – пишет Флоренский, покров зримого мгновениями разрывается и сквозь его разрывы веет незримое, нездешнее дуновение: тот и другой мир растворяются друг в друге, и жизнь наша приходит в сплошное струение, вроде того, как когда подымается над жаром горячий воздух».[4]
I. «Миры иные»
Невидимые миры пронизывают наше плотное пространство и составляют вместе с последним одно энергетическое целое. Взаимодействие плотного мира с мирами иного состояния материи составляет содержание энерго-информационного обмена, идущего в Космосе. Ни одно явление нашей жизни не может быть правильно рассмотрено вне связи с этим взаимодействием, ни одно устроение нашего Бытия не может полноценно существовать без осознания нами инобытия.
«Высочайшие подъемы духовного творчества, – писал выдающийся философ Н.А.Бердяев, связаны были с признанием существования иного мира, независимо от того в какой форме это признавалось. Исключительная посюсторонность делает жизнь плоской. Замкнутость в имманентном круге этого мира есть закрепление конечности, закрытие бесконечности. Но творческий акт человеческого духа есть устремление к бесконечности, к трансцендентному, которое парадоксально должно быть признано имманентным».[5]
Согласно Живой Этике в нашем энергетическом пространстве существуют три мира различных состояний материи, которыми далеко не исчерпывается богатство Космоса. Миры плотный, тонкий и огненный. Мир плотный видимый и два других более высоких, невидимых. Энергетическое строение человека содержит в себе все три мира одновременно. Тонкий и Огненный Миры по отношению к плотному являются более высокими, и обладают материей иного состояния и иного измерения. Эволюция нашего плотного мира без двух других невозможна. Вибрационный уровень энергетики в каждом из миров определяет и творческие возможности их обитателей. Плотный мир – мир рукотворчества, Тонкий – мыслетворчества, Огненный – духотворчества. Человек, заключающий в себе все три мира, является как бы мостом между ними. Но крепость и надежность такого «моста» зависит в первую очередь от уровня сознания самого человека. Тонкий мир является как бы связующим звеном между нашим плотным и огненным. Такое промежуточное его положение обусловило существование в нем различных уровней материи. Условно – их семь. Низший уровень находится в непосредственной близости к плотному, высший проникает в Огненный. Последний и является ближайшей целью эволюции земного человечества.
Миры плотный и Тонкий – преходящи, мир Огненный – вечен. Его протяженность непознаваема, его ступени и особенности непостижимы. В нем кипит и действует изначальная космическая энергия, складывая свои невидимые нам комбинации, создавая миры, жизнь, трансформируя виды и состояния материи, перетекающие одни в другие, порождая бурлящие, тонкоструйные источники, из недр которых проливается благо красоты, творчества и духа. У каждого из нас есть опыт соприкосновения, осознанного или неосознанного с мирами иными. Вот, что пишет о собственном опыте П.А.Флоренский: «Да, если говорить о первичной интуиции, то моею было и есть то таинственное высвечивание действительности иными мирами – просвечивание сквозь действительность иных миров, которое дается осязать, видеть, нюхать, вкушать настолько оно определено и которое, однако, всегда бежит окончательного анализа, окончательного закрепления, окончательного «остановись мгновение». Оно бежит, ибо оно живет; оно питает ум и возбуждает его, но никогда не исчерпывается построениями ума. И я любил его, именно как живое, мне любо было, когда оно играло перед моим взором, и клокотала в сердце исступленная радость, когда удавалось как то охватить его, разоблачая облачение в новые символы...».[6] Здесь все так точно описано, что не требует, пожалуй, никаких дополнительных разъяснений. И это «таинственное высвечивание действительности иными мирами» наводит на мысль о том, что в плотном мире отблеск иного мира как бы проявляется нашей действительностью и без последней увидеть его нельзя. Этот таинственный процесс напоминает работу живописца, который перед тем, как создать свою картину, грунтует холст и этот грунт высвечивает, как-то по своему, ту плотную действительность, которую художник наносит на него и тем самым углубляет эту действительность, как бы выводя ее за границы двухмерного измерения холста.
