Следующий эпизод я, наверное, запомню на всю жизнь. От нашей группы отделился Воронцов и такой упругой, легкой походкой побежал к самолету. (Теперь мы знаем, что он тогда знал гораздо больше, чем мы, и причин для волнений у него было более чем достаточно). Со скрипом открылась дверь, и на пороге появилась слегка взлохмаченная, в мятой куртке, Людмила Васильевна, и Воронцов буквально на руках снял ее с трапа. Потом самолёт стали разгружать. Подъехал кран, и что-то большое, опутанное рыболовной сетью, медленно поплыло над нашими головами. Началась погрузка машин. И потом, в третьем часу ночи, по пустынной Москве мы кавалькадой, с сопровождающей нас милицейской машиной, с мигалкой ехали в Музей. Погрузили всё в хранилище, закрыли, опечатали и только потом поехали домой.
Это первое сильное впечатление. Второе, не менее сильное, у меня было тремя годами позже. Вы слышали из хроники, которую нам показывали, что было принято решение Совмина о том, что предшественник наш по этому зданию — Минтяжмаш — должен был отреставрировать здание в течение двух лет.
На это выделялись средства, но всё было замечательно только на бумаге. Сделано ничего не было. Все, что было ценного (двери, дубовый паркет, ручки от дверей и т.д.), всё было увезено. Тогда Людмила Васильевна сказала, что будем организовывать музей во флигеле, хотя мы сами там буквально «сидели друг на друге». В общем, освободили ту часть, где сейчас магазин.
Но легко сказать — организовать музей. Это был конец 1992 — начало 1993 года. Вы представьте: денег нет, ничего нет, всё делали сами. Вот Калёнков Серёжа разработал способ изготовления витрин (взять на прокат витрину стоило 200 000 рублей), сами красили, штукатурили и т.п.
В январе 1993 года пришло печальное известие о болезни Святослава Николаевича. Людмила Васильевна уехала на похороны, но мы продолжали трудиться. Приехав после похорон, Людмила Васильевна сказала, что Музей будет открыт. И в этом крошечном помещении мы просуществовали почти полтора года. Он, кстати сказать, пользовался большой популярностью. Сюда приезжало много народу, были большие экскурсии. На открытие приезжал М.С.Горбачёв. А началось с того, что к нам стали приходить школьники, причем самых разных возрастов. Гидами мы были сами, организовывали дежурства и т.п. Около полутора лет мы там жили, потом переехали на первый этаж, а затем переселились в эти грандиозные палаты.
Роттерт Татьяна Георгиевна:
— Когда мы встретились с Людмилой Васильевной и начали разговаривать конкретно, я сказала, что я зануда и не умею философствовать, а работать я могу. «Хорошо,—сказала Людмила Васильевна. — Философов у меня много», и приняла меня. И тут первое, с чем я столкнулась, — что надо устраивать праздник. Это была первая презентация: 9 октября 1990 года. У нас ничего не было, первое время (года два) мы жили «на шее» у Академии художеств, начиная с того, что я оттуда привозила витрины, и кончая бумагой и скрепками. Достали мы витрины, показали большие картины из серии «Гималаи», на открытии был М.С.Горбачёв.
