На небольшом пространстве флигеля, где не было даже на чем сидеть, мы начали работу практически с нуля. Начали искать на каких-то свалках стулья, так как не хотелось для этого тратить уставной капитал. Когда в 1989 году приехал Святослав Николаевич, он дал мне официальное письмо, в котором приглашал на работу с наследием. Всем стало ясно, что Фонду передаётся наследие. Вот тогда все и началось. К Святославу Николаевичу бежали солидные, интеллигентные люди, и, что было самое страшное, из числа последователей Рериха, и говорили: «Вы передаёте наследие Шапошниковой, а она развесит письма Елены Ивановны на каждом столбе». Я сейчас не называю фамилии этих людей. Они тогда действовали и сейчас продолжают действовать против нас. Человеческая зависть сопутствовала нашей работе и нашему развитию. И я поняла: главное — не пускать её внутрь, тогда можно выжить.
Для того, чтобы получить наследие, надо было поехать в Индию. И тут нас «заблокировали». Никто не хотел этим заниматься. А в то время в любую командировку виза оформлялась государством. И тогда Юлий Михайлович Воронцов, заместитель министра иностранных дел СССР, добился, чтобы нам дали хотя бы двухнедельное содержание. Но было ясно, что за две недели мы не сможем вывезти всё наследие. Видя, что происходит, Воронцов сказал: «Поезжайте в Индию, возьмите сухую колбасу и варите из неё суп».
Мы поехали, но нам не пришлось варить суп из сухой колбасы, так как Святослав Николаевич понял, что происходит. Он начал нас подкармливать. Потом Воронцов выбил нам какие-то дополнительные деньги. Я звоню в посольство, а там говорят: «Мы послали ваши деньги в Мадрас, в консульство», звоню в консульство, говорят: «Мы их послали в посольство». В общем, деньги мы получили только в конце третьего месяца, когда уже начали паковать наследие. Я говорю «мы» потому, что нас было двое: Житенёв и я.
Было трудно жить, так как у нас не было денег даже на стакан воды. Однажды утром я развернула бангалорскую газету и прочла, что в Индию едет Лукьянов, в то время Председатель Верховного Совета, и его сопровождает первый заместитель министра иностранных дел Юлий Михайлович Воронцов. Я сразу же отправилась в Дели, встретилась с Воронцовым и показала ему дарственную, которая была к тому времени уже оформлена. Он ее внимательно просмотрел и сказал: «Как только будете готовы, сразу же сообщите через посла в МИД. Я постараюсь добыть специальный рейс, так как четыре тонны везти дипломатической почтой — это значит потерять всё». Когда всё было готово, я сообщила об этом Воронцову, который, в свою очередь, обратился к Николаю Ивановичу Рыжкову, чтобы тот дал разрешение на спецрейс для вывоза наследия. Но Рыжков отказал. Тогда Юлий Михайлович обратился к М.С.Горбачёву, и тот подписал разрешение на спецрейс.
