Я помню момент с главным бухгалтером Зеленцовым, очень беспринципным человеком, который не хотел делать то, что нужно. И тогда Людмила Васильевна распорядилась не давать трудовую книжку, пока он не сдаст дела. Я был тогда этим очень удивлен и поражен, так как это был человек, не отдающий себе отчета ни в чем. И она всё-таки добилась своего. (Л.В.: Я дополню. Дело в том, что когда я потребовала, чтобы он сдал отчёт, он устроил забастовку: сел на кучу мусора во дворе и не хочет слезать. Я говорю: Андрей, слазь, а он ни в какую. В это время приходит Татьяна Петровна Григорьева и говорит ему: «Ты знаешь, что по этому поводу сказал Конфуций?» Зеленцов: «Да?!» «Конфуций» — менее уверенным голосом сказала Татьяна Петровна.
Но так тогда она и не сняла его, поэтому мне пришлось использовать другие методы. Конечно, это была самая мафиозная команда. Состав Фонда тогда был намного больше, чем сейчас. И мне очень жаль, что многие люди, которые тогда работали, не смогли понять, с чем они имели дело. И можно, наверное, написать целую книгу, «путь предательств в Фонде и Центре». Предательства были самыми разнообразными, начиная от чисто материальных и заканчивая глубоко духовными).
Но мне бы не хотелось останавливаться на этом, так как это больно и очень тяжело. Каждый раз и для Людмилы Васильевны, и для других людей это было большим испытанием.
Не забуду историю предательства тогдашнего вицеприезидента Гарды. И на правлении, где обсуждался этот вопрос, голоса разделились — правление раскололось на две части и, буквально небольшим перевесом голосов, был решен вопрос об отставке Гарды. Те, кто был против Людмилы Васильевны, — они ушли тогда. Мы получали тогда нищенскую зарплату по 200-300 рублей, хотя жить на них было просто невозможно (средняя зарплата тогда была 1200 — 1500 рублей).
Очень мало кто понимал, что вообще делалось. Возможно, это были единицы. И хорошо, если всё-таки хватало ума просто следовать за Людмилой Васильевной. Тогда не было достаточно ясного отношения, к чему мы идем.
Кстати, когда мы начали обсуждать тему финансового предательства Гарды, я понял, что мы с Людмилой Васильевной говорим на разных языках: хотя мы говорим на русском языке — мы не понимаем друг друга. Я говорю одно, Людмила Васильевна говорит другое, а я её не понимаю. Тогда она посадила меня за свой стол и сказала: «Садись и пиши, что надо сделать». И она стала мне диктовать: «Ты должен сделать то-то, ты должен написать то-то и то-то...» И я, как первоклассник, стал выводить, что мне нужно сделать. И только потом я осознал, что в действительности мне нужно было сделать.
Тогда я впервые осознал разницу того смысла, который мы вкладываем в слова. Мы говорим одинаковыми фразами, словами, но вкладываем туда настолько различный смысл, что не понимаем друг друга.
