Уверен, что многие из нас сохранят с благодарностью воспоминание об этом творческом переводе".
Сам Ю.Н. рассказывал о лекции лингвиста-языковеда из ОАР, читанной для широкого круга советской интеллигенции. Ученый араб был проникнут искренним желанием популяризовать мифы и сказания древнего Египта. Дать почувствовать русскому слушателю неповторимую красоту творений, сохранившихся через тысячелетия отпечатками древнейших папирусов. Переживая волшебные картины жизни солнечного бога Гора, рожденного богиней Нехбет — покровительницей Египта — от бога Солнца Ра, восхищенный араб не представлял, как его французская речь будет передана добросовестной и скрупулезно точной переводчицей.
"Попал я на лекцию случайно, говорит Ю.Н., имея полчаса свободного времени, заинтересовался темой на афише. В зале полно. Состав слушателей разнообразен: много рабочих, студенты... Глаза прикованы вниманием, интересом, желанием знать, разобраться и понять. Сел с края, слушал рассеянно, пока проходила усталость от уже проведенной части рабочего дня. Постепенно внимание включилось, и я раздвоил себя, слушая понятную мне французскую речь и русскую передачу. Бедная женщина серьезно и ответственно выполняла свою роль. Чем больше я вслушивался, тем больше огорчался. Замечательные творения великого народа выглядели если не карикатурно, то странно. Представляю, как огорчился бы лектор, если бы знал, что "точный перевод" омертвил то, во что он так стремился влить жизнь. Рассказывая об образе богини, который воспринимался всегда символически и притом различно, араб хотел подчеркнуть, что немногие могли проникнуть в истинную сущность богини как космической силы. Когда я услышал перевод, мы переглянулись с соседом, тоже понимавшим дикое несоответствие перевода. Я поднялся и вышел. А перевод был примерно таков: много почитателей было у богини, когда она выступала в одежде, но только единицы могли ее видеть обнаженной. По дороге я думал, что нет лучшего средства скрыть подлинник красоты народного гения, как дать механически точный перевод слов одного языка на другой".
Все, что я мог извлечь из закоулков памяти о встречах, подходит к концу. Рассказанное Наставником всегда потрясало, представляя строки богатой событиями жизни Великой Души. Остается сказать кое-что об интимном, что оставило след и повернуло волю к новым путям. Трудно писать об этом понятным слогом, трудно быть понятым даже друзьями, ибо многие вещи передаются от души к душе, и только в момент передачи получают настоящую жизненность. А есть и такие, которые возникают в молчании и которых нельзя даже произносить.
Перечитываю официальные строки некролога: гимназистом брал уроки у известного египтолога; основательно занимался монгольским языком. В 17 лет учился на индо-иранском отделении школы при Лондонском Университете — занятия... В 20 лет заканчивает Гарвардский Университет со степенью бакалавра индийской философии... Далее Парижский Университет — занятия санскритом, тибетским и монгольским языками... на курсах китайского и персидского языков. Учителей поражает (это в 21 год) необыкновенная широта не только лингвистических знаний аспиранта. Далее беспрерывные путешествия, поездки, экспедиции по Индии, Сиккиму, Ладаку, Тибету, Монголии, Синьцяну. Ширятся интересы: тибетская иконография, изучение религии, искусства, поиски рукописей и ксилографов, изучение буддийской литературы, китайской культуры... А сколько здесь пропущено о том, что раздувало пламень духовных исканий и без чего весь подвиг Ю.Н. выглядел бы как стремление найти приложение бьющим через край способностям.
