Жизнь Великана Духа, на тысячелетия захватившего умы почти половины человечества, проходила как видение, писанное красками ученого, понимающего и чувствующего.
Целое лето, среди природы, погружался в чтение, читая, думая и снова перечитывая. На 4 месяца книга оторвала меня от действительности. Беспрерывное пребывание на природе помогало отрыву. Днями в лесу, в поле сидел, очарованный узнанным, плавая в облаках невидимых, но ощущаемых. А когда наступала ночь, эта неясность ощущений приобретала непонятные формы, о которых не подозревал мой трезво настроенный рассудок. Незнакомая мне природа, снежные дали, озера удивительной прозрачной голубизны, каменные постройки со шпилями, устремленными в небо. Невозможно ни передать, ни вспомнить всего. Сейчас все перепуталось и потому рассказ составлен из обрывков различных снов.
Это не фотография сновидений, скорее фантастический синтез из всего, почти полузабытого.
Раз, помню, палатки необычайной белизны с коричневыми узорами на крыше и стенах. Около люди желтолицые, узкоглазые, но приветливые. Палатки въелись в горы темно-зеленого камня, а вверху чистое голубое небо.
Часто сны были страшные или казались тогда страшными. Вспоминаю такой: среди песков и возвышенностей стоят в ряд люди. Одежда их необычна — длинные темно-красные плащи. На головах высокие шапки. В руках атрибуты неизвестного мне ритуала. Люди сосредоточены, глаза их прикрыты, словно они спят. Их лица восточные, узкоглазые. Небо над ними туманное, темное. Странное чувство: знаю, что это сон, хочется проснуться, но что-то задерживает, не пускает, мгновенно все меняется: то куда-то бегут огромные слоны, словно горы, близятся они, увеличиваясь по мере приближения к группе людей, стоящих в молчании. Еще миг и сонные люди с неестественной легкостью вскакивают на огромных животных и мчатся на меня. Они узнали, что я их вижу. И в ужасе, что я могу погибнуть под тяжестью бегущих животных, я кричу.
Проснувшись в поту и с бешено бьющимся сердцем, целый день не могу читать: все думаю и не понимаю. Вернее, переживаю что-то немыслимое. Сейчас, вспоминая далекие годы, вижу устрашающую тайну магизма, в облако которого попал тогда, не понимая связи с родственными элементами магизма, спавшего во мне.
Друзья будут спрашивать, в чем я нашел связь и предуказанность происшедшего десяток лет тому назад с попавшими потом в руки книгами Учения. Неужели встреча с Наставником могла связаться в сознании с такими мало понятными намеками, которые, конечно, можно и забыть?
"К сожалению, — отвечу я, — поэтому такие "намеки" часто не сбываются. Память души просыпающейся имеет силу формировать, создавать, приближать действительность: не пережив этой способности, нельзя понять богатств, которыми обладаем.
Непонятливость надолго прерывает помощь и руководство. Будем бдительны, друзья, и чутки, тогда сны найдут пути и к нашей жизни".
