С проникновением буддизма в Тибет возникла своя форма буддизма — ламаизм. И первым восприемником этого культа был языческий шаманизм (религия поклонения богам в образе животных или низшим духам). Экспедиция обнаружила в монастыре многотомное собрание писаний тибетского шаманизма, исследовала древние погребения, памятники культа, живописную орнаментику в "зверином стиле", образцы оружия.
"Работа экспедиции в этих мало изученных местностях, — отмечает Ю.Н., — обогатила новыми материалами".
Хотя в отчетах экспедиции нет подробностей о ритуалах добуддийского шаманизма, да едва ли можно широко публиковать их, думается, что живые корни этой архаической веры продолжают действовать и сейчас в пределах буддийского ламаистского культа красных колпаков.
Ю.Н., описывая религиозные танцы в монастырях красных шапок, отмечает увлечение символикой адских обличий и скелетов. "Конечно, весь этот ад создан для худших слаборазвитых душ", — заключает он. Тесное переплетение картин первобытного шаманизма с превратно понятыми положениями буддизма создали в некоторых монастырях, монастырских общинах обстановку легкого обращения с колдовской магией. Вольный стиль эгоистического воздействия создал секты монахов-колдунов, практикующих методы "астрального запугивания".
В долине Нагчу и в областях Великих Озер очевидно получено много ценного материала, но не опубликовано. В отчете лишь говорится о преодолении высочайшего перевала Сонгмобер Пи (7000 метров), да о разведке мегалитических пластов в этой неизученной стране.
Как результат экспедиции, указано в отчете, был организован Институт Гималайских Исследований (1929), директором которого стал 27-летний Ю.Н.
"Ни возраст, ни положение, ни слабое здоровье не могут препятствовать усвоению Учения".
При всяком состоянии здоровья, болезни, возраста — духовный носитель сознания умещается в любой оболочке, какими бы качествами она ни обладала.
Несоответствие сознания с телом всегда дисгармонично, отсюда постоянная угроза ослабления, болезни и смерти: отсюда уродливый маразм старческого слабоумия.
Что же теряет увидавший Свет Учения, кроме поношенных лохмотьев? А находит очень и очень многое. Но Обет Учения — это правда в мыслях и действиях, любовное сочувствие ко всему в жизни. Известные слова, не новые мысли. Но как далека от них жизнь наша. Десятилетия читал и думал я. Но не было книги о Духе, которой не видел или не прочитал, а знание не приходило. Я болел и выздоравливал; болел тяжело и легко. Радовался и страдал, но, к моему огорчению, сундук, в который аккуратно складывал узнанное из книг, не помогал мне жить. Наоборот, вселял мысль об идеальности, неосуществимости узнанного.
Эта дисгармоничность сознания с телом создала оригинальную теорию, которой даже не гордился: что болезнь — это естественно, даже необходимо, что злиться, быть резким в обращении, чувствовать свое превосходство — естественно. И, если позволит здоровье, дожив до старости, умереть слабоумным, как все.
