По всей вероятности, в Милете для женщины и в этом смысле были другие, более свободные условия. Ибо недаром Аспазии воспитание дало чарующую музыкальность духа. И все же, хотя она и унаследовала возвышенные и прочные основы из золотой сокровищницы духа Ионии, ещё больше она выросла и утвердилась в понимании красоты в семье великих духов Афин.
В Афины, которые в то время стали превращаться в центр духовной культуры Эллады, Аспазия попала около середины 5-го века до Р.Х. Может быть, с помощью упомянутого Гиподама у неё возникли культурные связи и широкие знакомства. Притом, возможно, она уже в Милете была человеком с общественным положением, будучи в доме своего отца Аксиоха. Широким общественным возможностям Аспазии благоприятствовало также то, что она была одарена необыкновенным даром слова. У неё, как у женщины, не было возможности в то время выступать наравне с мужчиной на площадях и в учреждениях с речами, но одно она всё же могла и имела на это право — обучать искусству красноречия тех мужчин, которые желали приобрести это умение для государственной службы и для народных собраний. Чтобы добиться успехов (а в то время слова имели внушительную силу, особенно в политике) нужно было уметь говорить связно, благозвучно, остроумно, с убеждением и энтузиазмом, речь должна была быть построена по законам логики. Известно, что искусство риторики высоко ценили в Афинах. Из античной литературы мы знаем целую плеяду известных ораторов. И вот Аспазия стала в Афинах, можно сказать, профессором риторики. Ей, как учительнице красноречия, посвящен приписываемый Платону диалог “Менексен”. Хотя он выдержан в известном стиле пародии, однако суть упомянутых здесь свидетельств хорошо характеризует то, что античный мир исключительно оценивал дар речи Аспазии и влияние её духовной личности, и что он её включал в число учителей великих людей Афин.
В начале диалога Сократ утверждает, что учителем у него “была та, что совсем неплохо разбиралась в риторике и вдобавок обучила многих хороших ораторов, среди них — выдающегося оратора эллинов Перикла, сына Ксантипа”. Самого себя Сократ называет её “старательным учеником в этом деле”, который в молодости с жаждой знаний слушал её. Далее Сократ приводит речь, которую как будто Аспазия сказала в честь погибших на войне. Эта речь сама по себе не кажется чем-то особенным, и мы также не знаем, сколько сохранилось от сути её, и всё же, если бы автором её не были ни Аспазия, ни Платон, и не сам Сократ, она ценна тем, что здесь имеются прекрасные места, которые могли бы хорошо охарактеризовать и сущность самой Аспазии.
“Древняя пословица “ничего сверх меры” представляется прекрасной, ведь это в самом деле очень хорошо сказано.
Ни в радости и ни в горе не надо терять чувство меры. Если бы нам сейчас надо было даже умереть, не нужно слишком поддаваться ни беспокойству, ни страху”.
