Давайте поищем аналогии в наше время и мы увидим, что участь Аспазии испытала также и другая женщина с исключительно широким кругозором — по истине духовная родственница Аспазии, мать теософии, Елена Петровна Блаватская. Её противники не стеснялись прибегать даже к плутовству и обману, чтобы только уничтожить её честь и оклеветать её в глазах потомства. Временно, конечно, авторитет Блаватской среди обывателей был поколеблен, но её друзья, однако, смогли доказать, что исключительно мудрая, истинно героическая душа этой женщины чиста от набросанной на неё пыли. Так величие духа болезненно для глаз низких завистников. Настало время омыть и образ Аспазии в её первоначальном блеске, ввести её в самый священный уголок культуры духа человечества, где место многим Великим Духам Мира.
Хотя суд оправдал Аспазию, трагедия её и её мужа продолжалась. Спартанцы, чувствуя, что личное влияние Перикла на афинян поколеблено, тем смелее готовились к новому военному походу. Они, прежде всего, послали ультиматум, направленный против самого Перикла, но послы без успеха вернулись назад. В 430 г.до н.э. спартанцы снова ворвались в Аттику и разорили её. Перикл, отступив перед огромным войском, укрепился в Афинах, которые он, посредством оградительных валов, сделал неприступными. Уклоняясь от борьбы на суше, он верил своему всё ещё сильному флоту. Толпы беженцев наполнили столицу. Люди жили в самых ужасных условиях. Народ роптал на Перикла, что он не ведёт войско в бой, открыто поносили его. Однако Перикл с большим стоицизмом не обращал на это внимания, спокойно перенося и тихо страдая, все обвинения и вражду. Напротив, он всеми силами пытался облегчить бедствие народа: нуждающимся раздавал деньги и выделял куски земли. Подарил Афинам своё имущество вместе со всеми сооружениями, может быть, надеясь этим хотя бы немного уменьшить бедствия государства. В то же время, в своем сознании, дальновидным гениальным взором, он создавал широкие стратегические планы: Перикл знал, что и этот раз в самый критический момент Афинского государства, они одолеют все опасности, если только у народа хватит единения духа, выдержки и мужества.
Но тогда пришло новое решительно испытание в жизни Перикла. Историки обозначают его ударом судьбы, который уничтожил все гуманные замыслы Перикла. В Афинах начался голод и вскоре, совсем неожиданно, распространилась чума, привезённая мореплавателями из Египта. Она требовала страшных жертв. Погибла лучшая часть афинского войска. И флот, который так успешно воевал со Спартой, как раз во время нового военного похода, сокрушила эпидемия. Замерла также общественная жизнь, народ пребывал в психозе страха, моральная сила его начала таять и распадаться. Тем сильнее стали внутренние враги. Чем больше возрастали бедствия и эпидемия, тем больше убывал и авторитет главы правительства Афин. С кровоточащей душою он старался успокаивать народ, поднимать его безнадёжное сознание, но его слова уже не затрагивали сердец. Беспокойство народа достигло того, что в 430 г. до н.э. Перикла больше не выбрали стратегом. Ему, который был вождём государства сорок лет, теперь надо было вернуться к домашней жизни. При том Перикла ещё обвинили в том, что он неправильно использовал государственные средства и присудили к большому денежному взысканию. Так бессмысленно и болезненно обвинили его, самого бескорыстного гражданина Афинского государства, самого демократического вождя народа, который всегда признавал только общее благо и радовался только ему. В этом случае, можно сказать, выразился трагизм самого принципа демократии. Если демосу /народу/ дают власть над учреждениями, где он может совершенно свободно решать свою судьбу, но при этом, хотя мгновение, им не руководят серебренные вожжи вождя духа, то в любой момент волна реакции может втянуть народ в произвол стихии.
