Тогда началось последнее действие драмы, В 429 г. до н.э. и сам лев стал жертвой эпидемии. Так даёт понять Плутарх, но, кто знает, правда ли это, так как Перикл болел продолжительное время и принимал друзей, лежа в постели. Его смерть, по всей вероятности, имела совсем другую причину. Может быть, его сильный дух, который с героическим мужеством упорствовал против бесчисленных врагов, не поддался бы и угрозам смерти. Он ещё раз напряг бы ткани тела и выдержал бы, но его психическая энергия, видимо, была уже исчерпана. Беспощадные нападения вампирических масс противников, острые страдания и сознание ответственности — привели Перикла к полному нервному расстройству. “Только в таком состоянии, — говорит Учение Востока, — сограждане могли признать его равным себе... Великого отца народа Перикла погубили ядовитые стрелы. Он не закрывался щитом, хотя щит необходимая часть вооружения”.
Много выстрадавшая душа, наконец, сбросила свою физическую оболочку. Через бесчисленные огни испытания она проходила, и каждое новое пламя было всё более сокрушающим. В этом смысле жизнь Перикла хотелось бы сравнить с примером библейского праотца — Иова. В древних писаниях мы читаем, что чистого сердцем, правдивого и богобоязненного мужа Иова Бог положил испытать: сохранит ли он также в самых тяжких страданиях свою душевную чистоту и преданность Богу? И вот — над душой Иова бушует одно бедствие за другим. Чужие войска или ураганы уничтожают его большие богатства. Умирают его дети. И, наконец, он сам тяжело заболевает и его тело разъедается нарывами. Глубоко униженный, как только может быть унижен человек в своих страданиях, Иов всё же не ропщет на свою судьбу. Разве только благо будем получать от Бога, но не зло — спрашивает он. Но когда появляются его друзья, чтобы посочувствовать ему и утешить его, душа Иова, наконец, омрачается и дух его начинает восставать. “Стрелы Всемогущего жгут меня, дух мой пьёт их огни, страсти Господние воюют против меня!” — кричит он, протестуя против своих отчаянных страданий. Тогда друзья бранят его: ”Ты силён в благополучии, но когда бедствия проливаются над тобою, ты ослабеваешь. Так не подобает богочеловеку. И разве человек может быть настолько правдивым и чистым перед Богом, чтобы не нужно было ещё и ещё его испытывать в его скрытых слабостях? Наконец, Иов приобретает ясное понимание смысла своих страданий, смиряется, вместе с тем получает также своё прежнее благополучие и находит созвучие с Всевышним.
Так читаем о чистом сердце Иова. Напротив, возвышенная, богоподобная душа Перикла, в своей бездонной мистерии, ни на мгновенье не потеряла непоколебимой преданности духа и выдержки даже на пороге потустороннего мира. Перикл никогда не добивался первого места в государстве для своей выгоды или выгоды своих друзей, как делали это многие другие вожди и прежде, и в наше время. Будучи абсолютно чужд эгоизма, он знал, что став государственным деятелем, взял на себя особую жертву. Ибо путь великой и чуткой ответственности есть также путь больших трудностей, больших борений и страданий. Кто же среди людей сможет оценить такую жертву? То был крест, который он нёс, а не венок из роз. Чего достиг в конце Перикл? Каждое биение его сердца, каждая мысль, каждый поступок его горели на благо народа, на благо человечества. Вероятно в этом и была его радость, его счастье?! Может быть, были и моменты, увенчанные розами и озарённые лазурным сиянием. И не мало их было иногда. Ибо над жизнью его была соткана радуга дружбы. Незабываемые моменты он переживал также в кружке своих друзей по духу. Там он пламенел идеями, там черпал силы для нового героического труда созидания. Так и его личное счастье получило единую основу и оправдание — в служении.
