“Это была возвышенная, одарённая натура”, — так с восторгом изображает её немецкий историк Курций, “одарена глубоким пониманием всего прекрасного, необыкновенно счастливо и гармонично развита. Первый раз афиняне увидели все ценности культуры эллинов, объединённые в женщине, и с изумлением смотрели на это чудесное явление”.
“Рассказывают, что Перикл полюбил Аспазию за её ум и политические способности, — говорит о ней свидетель античного мира Плутарх, — её благосклонностью пользовался и Сократ со своими друзьями. Чужие люди приводили к ней своих жён, чтобы те слушали её разговор...” Как же удалось этой женщине приобрести такое огромное влияние в жизни государства и заставить о себе так много и так положительно отзываться философов?
Имя Аспазии было так знаменито, что даже Кир, который воевал со своим братом за персидский трон, назвал свою возлюбленную Аспазией.
Мы знаем, как Аспазия очаровала молодого Сократа своей мудростью и своим талантом красноречия, он её признавал своей учительницей. Наверно значительным было влияние светозарной личности Аспазии и на других участников кружка. Кто знает, не воплотил ли в себе какой-нибудь образ богини Афины, выкованный Фидием, также черты его подруги Аспазии? Может быть это была величественная бронзовая статуя на вершине Акрополя — девственная, но вместе с тем мужественная, с возвышенным умом, богиня наук и искусства, которая охраняла культуру Афин от опасностей и, также как Аспазия, благословляла её на веки вечные. Думаем, что встреча с этой высокоразвитой женщиной и подсознательное подчинение её культурному руководству, не могли не повлиять на героический идеал женщины в сознании Софокла, когда он создавал свою “Антигону”. Когда он велел своей героине воскликнуть: “Не для общей ненависти, но для общей любви я родилась! — кто знает, не мелькнул ли у него перед глазами образ Аспазии, озарённый утверждением любви, не боявшейся сжигать тьму окружающих предрассудков и огненной жаждой своего сердца служить эволюции духа человечества.
Так в кружке Перикла сияли и источники женственного вдохновения. Это была спаянная батарея для всей созидательной культуры Эллады.
Внеся новый тон высокого напряжения в дом Перикла, правильнее, во двор правителя Афин, Аспазия создала Периклу также счастливую семейную жизнь, излучая в ней свет и украшая ее своим духом и миловидностью. В их жизни царили простота и воздержанность. Ничего лишнего, никакой роскоши, экономия средств и энергии, чтобы больше оставалось для народа. Характерно упоминание Плутарха о том, что Перикл, приняв управление государством, отказался от всех личных развлечений и пиров, которые в то время были в моде. Он знал только одну дорогу в городе Афины: дорогу, ведущую в родное собрание или государственный совет. Вся его жизнь была служением. Служение было величайшей радостью, единственной радостью Перикла и Аспазии.
