Из времен поднимался народ.
Поднимался, как новые скалы,
На поверхность бушующих вод.
Но, идущий в пучины забвенья,
Старый мир, он однажды хотел
Отобрать его знамя спасенья,
Погубить его славный удел...
………………………
И теперь мы увидим воочию,
Как дерзнувший ступить на Восток,
Разлетится, разорванный в клочья,
Растоптавший Европу сапог!
Обожженная огненной лавой,
Обагренная кровью святой,
Ты пойдешь, озаренная славой,
И народы пойдут за тобой!
22 июня 1941 года
В 1944 году произошла встреча Николая Александровича Зубчинского с Лидией Ивановной Прокофьевой, их жизненные пути пересеклись и слились в один. В марте 1945 года они поженились. Николаю Александровичу было в ту пору 31 год, и он уже давно шел по пути Учения, а Лидии Ивановне не исполнилось еще двадцати, и она была начинающей ученицей. Их познакомил Борис Николаевич Абрамов, и он же благословил их брак.
Когда двое гармоничных, духовно устремленных людей вступают в брак, это всегда большое счастье и большое эволюционное достижение. Ибо создается и начинает действовать творческая батарея из двух Начал. Плоды такого духовного творчества необычайно значительны.
Лидия Ивановна и Николай Александрович прошли по жизни осененные Любовью, помогая и поддерживая друг друга. Мне не приходилось слышать от Николая Александровича слова, вроде "я думаю", "я считаю"; обычно он говорил: мы считаем. И в этом сказывалось глубокое понимание и уважение Закона Сотрудничества Начал.
Счастливые дни после женитьбы были прерваны самым неожиданным и грубым образом: 2 сентября 1945 года (ровно через полгода после свадьбы!) Николай Александрович, по ложному доносу, был арестован, осужден на 15 лет и сослан в сибирские лагеря. Он провел там 11 лет, был освобожден в 1956 году и полностью реабилитирован. Это было время не просто тяжких испытаний, сама жизнь Николая Александровича подвергалась опасности, не один раз стоял он на грани жизни и смерти, и всякий раз чудесным образом приходило спасение. Много лет спустя, вспоминая испытания лагерных дней, Николай Александрович относился к ним как истинный Философ.
Даже в тех условиях не прекращалась работа над Учением. Я видел записную книжку Н.А., куда он делал записи из книги "Сердце." На титульном листе надпись: "Сердце, книга по восточной медицине и философии." В то время Николай Александрович работал при лагерной больнице, и видимо, лагерную цензуру такая запись вполне устраивала: заниматься медициной, даже восточной, в больнице не возбранялось. (Удивительно содержание записной книжки. Это очень поучительный образец того, как надо работать над Учением. Каждая фраза, каждое слово подвергалось глубочайшему осмыслению.)
