Итак, разум каждого человека дуален: в нем есть как личное, преходящее, так и вечное, духовное. В эпоху "торможения" духовного импульса делами человеческими хозяином является низший, Кама-Манас, более рассудочный, чем разумный (разница между рассудком и разумом была понята уже И.Кантом). Но это не значит, что мы с отвращением должны отвернуться от того, кто претендует на хозяйствование в доме: это действительная сила, подобная, по выражению Блаватской, лопате, чтобы копать. Он – инструмент, но не хозяин в доме. «Да, во мне две сущности, – писала Е.П.Б., – Но что это значит? И в вас две, только мои сознательные, а ваши нет. В этом все и дело: только усиленная работа высшего разума способна сгармонизировать действие сознания, сказать, "пропихнуть" из сферы бессознательности на уровень сознания не любую информацию, но ту, которая определяет непрерывность потока сознания. «Слово "невозможно" исключается из языка ищущего путь. Если он не устает в своих попытках, он может открыть главное – свое настоящее Я». Настоящее Я человека бессмертно, способно к самостоятельным и независимым действиям; его работа у обычных людей чаще всего проявляется во время сна, у Адепта подчинена его воле и проявляется в каждый нужный ему момент. Осознание постоянного присутствия Божественного Эго, свидетеля и судьи, совсем не легко для человека и требует целенаправленного цикла усилий, измеряемых не только годами, но и столетиями. Состояние Знания забирало у Блаватской столько сил, что управление эмоционально-психическим миром оказывалось на периферии внимания. В 1875 году Учитель Серапис в письме отмечал, что неуравновешенность Блаватской связана с переходным состоянием ее внутренней природы. Сама она утверждала тоже: «Никогда еще – в физическом смысле – не было девушки или женщины холоднее меня. В моем мозгу непрерывно извергался вулкан, – а у подножия горы был ледник».
Непоказная личная скромность Упасики часто вводила в заблужден ие ее у чеников, когда она свои достижения – все целиком приписывала своим Махатмам. «Мои знания всего лишь наследство, доставшееся мне от других. Я есть не более, чем отражение некоего неизвестного яркого света. Не знаю как, но этот свет постепенно слился с моим естеством, растворился во мне, по сути, пронзив меня насквозь; следовательно, все эти идеи проникли в мой ум, достигли самых потаенных глубин моей души, и я ничего не могу поделать; я остаюсь искренней...» Божественное начало в человеке есть его Духовный Разум, и только тогда человек может стать Храмом Господа; «В него входит чистый и святой Дух, который объединяется с душой и телом человека, и таким образом, на земле снова появляется Троица... Я верю в незримого и всеобщего Бога, в абстрактный Дух Божий, а не в антропоморфное Божество. Я верю в бессмертие Божественного Духа в каждом человеке, но я не верю в бессмертие каждого человека, ибо я верю в справедливость Бога. Человек должен завоевать право вхождения в Царство Божие добрыми делами и праведной жизнью.
