Основная функция бытийного Слова, по В.А.Михайлову, — выговаривание смысла, освоение мира, расширение границ мира человека от незнания к знанию, вплоть до вынесения человека за рамки известного, выговариваемого, в то, что уже не есть существование. Основная функция информационного Слова — функция передатчика, лишенного самостоятельности и собственной ценности. Слово отражает в себе событие — выявление и высказыание. Они и придают Слову бытийность и превращают его в событие. Слово держит в своей власти бытие и человека, объемля его собой, являясь надличным началом.[6] Такой взгляд на Слово не является новым. Те же выводы можно сделать, внимательно читая стихотворение в прозе И.С.Тургенева «Русский язык», из которого следует, что в самом языке содержится высшая надличностная нравственность, способная «подтянуть» человека до своего уровня. Вот, собственно, на что «обрекают» себя поэты как работники Слова. И всем известно, что происходит с поэтом, когда он «духовной жаждою томим». Выражаясь языком активно исследуемого в последние десятилетия литературоведа и философа языка М.М.Бахтина, поэт становится героем произведения, автором которого выступает Творец. То есть, свобода творчества заключается в добровольном принятии на себя обязательств служить Высокому.
Интереснейшие рассуждения, звучащие как нельзя более современно, о том, чем собственно занят поэт, ищущий нужное слово, содержатся в докладе А.А.Блока «О назначении поэта», прочитанном им 11 февраля 1921 года в Петроградском доме литераторов на вечере, посвященном 84-ой годовщине со дня гибели поэта, — докладе, известном более всего выражениями «веселое имя Пушкин» и «легкое имя Пушкин». Известно, что решившись на выступление, Блок «не готовился, не работал, — а именно творил, как бы отойдя от всего, что творилось вокруг, в трепетном возбуждении собирая мысли и чувства». Выступление было встречено публикой с волнением, вызвало аплодисменты и долгие разговоры. В том же году текст доклада был впервые опубликован в «Вестнике литературы» № 3.[7] Прежде всего, Блок утверждает, что «дело поэта — внутреннее — культура». В самом деле, какое внешнее вмешательство может вторгнуться в те скрытые процессы, которые и являют собою творчество? Помимо воли поэта, пожалуй, никакое. И отсюда еще одно принципиальное определение: «Поэт — величина неизменная». Действительно, трактовок творчества поэта может быть множество. Вряд ли иссякаем поток отзывов и точек зрения на него. Но сам свод написанного остается оселком, по отношению к которому проявляет себя любой комментатор и критик, обнаруживая круг своих интересов, увлечений, предпочтений и широты взглядов.
