Создав русский вариант разработки образа, Пушкин угадал его дальнейшее развитие, которое пошло по пути углубления философичности и решения вопросов внутренней этики. К разработке образа в XIX веке вновь после Шекспира вернулись англичане и французы после Мольера. Бальзак, увлеченный вопросами взаимодействия человека и денег, создал Гобсека, еще более философичного и склонного к власти над людьми. Диккенс — единственный из всех — задается вопросом о том, как человек может выйти из-под власти денег, духовно возродиться, и создает для этого уникальный жанр рождественской повести («Рождественская песнь в прозе»).
Пушкин дал своему произведению подзаголовок :«Скупой рыцарь. Сцены из Ченстоновой трагикомедии: The Covetous Knight». Поиски оригинала в английской литературе и автора, указанного Пушкиным, не привели к успеху. Считается, что Пушкин написал оригинальное произведение, сопроводив его затемненной ссылкой на несуществующего автора из-за нежелания вызвать суждения о том, что в произведении запечатлены его семейные обстоятельства и взаимоотношения с отцом: «Причину, понудившую Пушкина отстранить от себя честь первой идеи, должно искать, как мы слышали, в боязни применений и неосновательных толков».[19]
В истории английской литературы был поэт и эссеист Уильям Шенстон (Shenstone, William, 1714-1763), писавший элегии, оды, песни, баллады. Славу ему принесли «Суд Геркулеса» (1741) и «Учительница» (1742), «Пасторальная баллада», «Строки, написанные в гостинице». Считается, что Пушкин мог иметь ввиду некоторые строки поэмы Шенстона «Бережливость». Какие строки, как и почему подтолкнули А.С.Пушкина к созданию «Скупого рыцаря»? Этот вопрос ждет своего исследователя.
Таким образом, Пушкин, вбирая многовековой опыт словесного творчества, давал новую жизнь и трактовку уже отстоявшимся образам и угадывал пути их развития литературой последующих эпох.
В истории бытования Слова выделяют два основных периода: с IV века до н. э. до середины XIX века — т.н. риторическое, «готовое слово», (А.Н.Веселовский), с середины XIX века в права вступает свободное слово, принадлежащее бесконечно глубокой, неисчерпаемой, психологически понятой личности. Слово становится моментом личности, принадлежностью внутреннего мира, имеющего общую сторону со всеми, говорящими на том же языке. Роль Пушкина для русской словесности заключается в выработке языка, готового к появлению свободного слова.
